Шрифт:
«Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы друг друга любить»
Поль Жеральди
«Футбол как атомная война. Здесь нет победителей, есть только выжившие»
Жозе Моуринью
«Раньше я боялся, что меня могут забыть. Теперь я боюсь, что меня могут запомнить».
Михаил Жванецкий
Здесь фигурируют реальные имена, названия и события. Однако все нижеизложенное –художественный вымысел, ничего не пропагандирующий, ни к чему не призывающий и не преследующий цели оскорбить или унизить чьё-либо достоинство по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе.
Любые попытки обвинения в дискриминации – заведомая ложь, вырванная из контекста. Автор одинаково уважительно относится ко всем и к каждому, вне зависимости от мировоззрения кого-либо.
Любые совпадения случайны. Все мысли, взгляды и идеи, изложенные ниже, стоит воспринимать исключительно как субъективные позиции персонажей художественного произведения, на которых они не настаивают.
Присутствует нецензурная лексика. Запрещено для детей.
Август 2018 – Апрель 2019
«Ничего бы не получилось, если бы мне не помогала Алина Сергеевна Хаванова. Спасибо, что не отказалась от этой авантюры, и выдержала все, пройдя непростой путь от холодного августовского вечера до сегодняшней весны.
Низкий тебе поклон и бесконечная благодарность».
01.04.2019.
«Гоморра»
«Российский Дальний Восток и Сибирь полыхают. За считанные дни площадь пожаров достигла девяноста тысяч гектаров земли. Самая сложная ситуация в Амурской области и в Забайкальском крае. В этих регионах завтра, 8-го августа, будет введен режим чрезвычайной ситуации. Горят леса. Огонь вплотную подбирается к населенным пунктам. Пока большинство из них удалось отстоять» – складный текст прохладным тоном озвучил закадровый женский голос.
Единственным живым свидетелем новостного эфира в доме была Василиса Черникова. Длинноволосая стройная брюнетка, с глазами цвета морской волны, сидела подле телевизора, жадно потирая потные ладони и периодически поправляя правой рукой сползающие на нос очки.
Девушка испуганно переводила взгляд с экрана на руки и иронично улыбалась. Василиса, ещё будучи на первом курсе, набила на указательном пальце правой руки одно единственное слово – «БЕГИ».
Теперь эта татуировка в девичьих глазах излучала символизм планетарного масштаба. Потому что одно дело – смотреть новости про лесные пожары в Южной Сибири, сидя где-нибудь в уютном кресле на даче под Москвой, и совсем другое – находиться в эпицентре показанных событий и ещё, к тому же, успевать смотреть телевизор.
Зазвенел мобильный. Василиса, не глядя на экран, знала, что звонит отец. Больше некому. Она всегда отвечала нехотя. Ввиду семейных перипетий, у них были натянутые отношения. Да и звонил он, как была уверена Черникова, для того, чтобы узнать отнюдь не про состояние дочери, а про дом. Не сгорел ли тот, выстоял ли? Возможно, какая-то доля истины в этом утверждении присутствовала.
Василиса выключила телевизор и встала у окна.
– Алло. – равнодушно процедила та в трубку.
– Слава Богу! А то я думал, что связь окончательно накрылась. Вась, ну как там?
– Дело – дрянь, пап. – ответила девушка, глядя на покрытое родинками и веснушками лицо в отражении. – Лес на окраине уже горит. Людей вывозят, пригнали пару автобусов для тех, кто без машин. Сижу на чемоданах. Ближе к ночи будем в Чите.
В ответ раздались томные вздохи. – Ладно, пап. – не желая попусту тратить время на телефонные переговоры, продолжила Василиса.
– Связь прерывается. Не волнуйтесь за меня, скоро буду. – не дождавшись ответа, она бросила трубку и ринулась к столу, на котором одиноко лежала толстая тетрадь формата А4. На её обложке была приклеена аккуратно вырезанная бумажка с надписью «Черника».
Это был, своего рода, личный дневник, однако Василиса его таковым не считала. Она просто иногда записывала туда женские мысли различного толка, что-то рисовала, вклеивала стихотворения или фотографии. И так – вот уже много лет. И почему-то именно сейчас ей вздумалось занести в тетрадь последнюю, как ей казалось, домашнюю запись, прежде чем навсегда покинуть отчий дом, обреченный на гибель.
«07.08.2018. 12.00
Мир вокруг нас напоминает кадры из триллера о конце света. Только это было не широкоформатное кино с многомиллионным бюджетом и жуткими декорациями. Это было то, чего мы с таким нетерпением и благоговением ждали всю холодную зиму и промозглую весну – жаркое лето 2018-го. На редкость жестокие морозы потихоньку приучили народ, что лето никогда не наступит. Однако опасения были развеяны, когда в июне ртутные столбики термометров упрямо поползли вверх за тридцатиградусную отметку. Поразительно, как изменчив человеческий разум. Теперь все с таким же нетерпением и надеждой ждут обратного –дождей. Вот так и живем, не имея ни малейшего представления о том, чего же хотим на самом деле».
Василиса давно привыкла к постоянному запаху гари вокруг, даже перестала носить марлевую повязку. Она научилась ориентироваться при нулевой видимости, вызванной нависшим смогом, застилающим глаза, от которого день окрасился в оранжевые оттенки. Конечно, ей было страшно, но она старалась не выпячивать страх ни перед кем, даже перед собой. Наверное, поэтому, бегающие сейчас в панике мамаши с детишками за окном, считали ее дурочкой, которая всегда ходит в черном, несмотря на невыносимую жару.
Девушка действительно любила облачаться в черный. Ей идет этот цвет, но носила и цветные вещи, когда это позволяло настроение.
В здешних краях лесные пожары – довольно частое явление. Тайга горит каждый год. Василиса привыкла слышать об этом из новостей, от родителей. Всегда говорили: «Хрен с ним, далеко, нас не накроет». Только этим летом, когда стихия вышла из-под контроля, когда Черникова очутилась одна в родительском доме, практически отрезанная от большой земли огненной полосой, она пожалела о том, что не зазывала семью переехать в Москву, где та училась уже третий год. Она, как и все жители этого небольшого поселка, круглосуточно наблюдала за багровым заревом вдали, которое неумолимо приближалось. Теперь – страшно, теперь – накроет.