Черная маска

Снова ночь, и мои мысли похожи на тот бессмысленный бред, что несет женщина после занятия любовью. Они текут бессвязно, не стараясь даже сформироваться в единый и четкий поток.

Мой отягощенный бессонными ночами мозг пытался определить время. Половина одиннадцатого. Какая это уже по счету ночь? Не знаю и не хочу знать. Главное, что я все еще не могу позволить себе уснуть. Тишина рядом. Я чувствую ее, ощущаю жадные прикосновения губ на шее. Нельзя позволить взять ей верх, надо думать. Заполнить мозг ненужной информацией. Организм и так истощен, не хватало еще и панической атаки. Мое постоянное ночное сражение. Днем еще.… Куда ни шло. Можно пойти на улицу, где гуляют и разговаривают люди, ездят автомобили, лают бездомные собаки. Но вот ночью, когда с легкостью можно услышать падение пылинки с ботинка на пол.… Надо думать, я уже ощущаю, как начинает против моего желания ускоряться сердцебиение.

Тишина, тишина, отпусти меня.…

К горлу подступает комок, пытаюсь его проглотить, и горло стискивает громоздкими щипцами. Кадык судорожно двигается, пытаясь выскочить. Правая рука сжимает рукоять кресла, левая в кулаке. Не успеваю за движениями зрачков. Стена. Пол. Потолок. Ручка. Костяшки левой руки. Белые. В-вдох, в-в-вдох, ну же, хватаю ртом воздух будто рыба, выброшенная на берег. Еще одна попытка, ногти левой руки впиваются в ладонь так, что я уже не чувствую никаких болевых ощущений. Ну же, мать твою, вдохни этот чертов кислород. Секунда, потом медленно наступает вторая секунда, и меня отпускает. В организме появляется вялость и усталость, будто я пробежал кросс длинною в пять километров с ускорениями по команде. Зрачки уже не бегают с сумасшедшей скоростью внутри глазного яблока, а неторопливой походкой осматривают комнатку, где мне приходится влачить существование.

Голова начинает понемногу соображать, поэтому решать сыграть партию в шахматы сам с собой. f2-f4. Затем отвечаю e7-e6. Что я хочу разыграть? Даже самому интересно. Ходим g2-g4. Хожу Ферзем на h4. Мат дурака. Почему именно он? Наверно, потому, что адекватный человек уже сходил бы к врачу. Смеюсь над собой – я бы тоже так сделал, но нет денег. Как я довел себя до такого? Так всегда после проигранной или выигранной партии, как я пожелаю по настроению, я вспоминаю историю своей жизни. С детства имел страсть к исследованиям. В возрасте пятнадцати-шестнадцати лет прочитаны самые разные книги, которые рассказывали как о физических законах, так и о психологических особенностях человека.

Химия, биология, история, математика. Мозг сел на информационный наркотик, от которого спасали шахматы. В них нужно думать постоянно, что и давало мне чувство эйфории. Так я в них и пропал. До момента смерти родителей. Пришлось продать все имущество, переехать в небольшую квартиру и бросить колледж. В то время я зачитывался детективными историями и мечтал встать в ряд с самыми известными сыщиками. Через третьи руки получил липовую лицензию на детективную деятельность, липовый диплом о юридическом образовании и принялся за дело. Непыльная работка. Сначала мне показалось именно так. Легкие дела с небольшой прибылью давали мне регулярный доход. Пока в один момент не произошел период застоя, и я не оказался на мели. В те дни я оставил предыдущее место обитания и перебрался в место, где жил и работал до нынешнего момента. Я оглядел свой офис, который одновременно являлся и жилой комнатой. Стол, кресло, стул, небольшой шкаф у входной двери, диван и ванная комната. Спасибо мистеру Смиту. Этому толстому моту. Я готов молиться всем известным Богам за встречу с ним. Если бы не он, а точнее, не его жена, то догнивал бы сейчас на помойке, но… за доказательства измены его жены он оказался мне очень признателен и сразу же укатил с любовницей на острова. В знак благодарности взял на себя все расходы по содержанию моего скромного жилища. Чудно. Но денег больше не стало.

Нервные импульсы размеренно передвигаются по нейронам, что ощущаются их неряшливые и ленивые движения между аксонами и дендритами, когда пытаюсь продолжить мысль. Тишина начинает отступать, приступа не предвидится. Еще одна ночь, которую я пережил. Еще одна маленькая победа. Достаю из ящика стола сигареты. Беру одну и иду к окну. Открываю его, легкий ночной сквозняк заставляет меня вздрогнуть. Закуриваю, к горлу подступает тошнота, и сандвич, который был моим ужином, желает вырваться наружу. Подавляю порывы бунта желудка. Становится немного легче, но голова продолжает быть ватной. Смысл в этом курении один – оно также помогает подавить панические атаки. Неужели моя жизнь так и окончится? С какими-нибудь не требующими усилий расследованиями и еженощной борьбой? Глупо. Очень глупо. Однако в один момент реалистично мерещится, что застигнет меня смерть с тошнотворной сигаретой в зубах. Интересная мысль: а вот смерть – мужчина или женщина, какой ее обычно все изображают? Вроде смерть… женский род. Больше никаких оговорок нет. Обидно, если это какой-нибудь старец с косой. Так я лишусь единственной женщины, которая будет меня хотеть. Невесело смеюсь. Продолжаю наслаждаться ночным небом, пока в дверь не раздается стук. Смотрю на часы. Половина первого. Странно. Кто этот посетитель, пришедший в такой час? Взгляд сразу становится цепким, а мысли обретают привычную остроту. Сажусь в кресло, трогаю ногой предмет, лежащий под столом, и лишь потом приглашаю войти. В мой скромный офис входит элегантная женщина. Рассматриваю ее. Манящие пухлые губы, изящная талия, стройные ноги… Список можно продолжать до бесконечности. Она или слишком глупа, или имеет обширные связи, чтобы появляться в ночном Нью-Йорке в таком виде. Она смотрит на меня оценивающе, потом садится, поправляя свое черное обтягивающее платье, на стул без приглашения. За нее, наверно, можно даже умереть, если она сама не всадит тебе нож меж лопаток ради нового любовника, более страстного и успешного.

– Детектив, – начинает она, минуя приветствия. – Мне нужна ваша помощь. Мою любимую тетушку Мерилин убили. Но в этом коррумпированном гадюшнике никто не хочет ничего делать. Помогите мне, прошу.

Она театрально смахивает слезу и смотрит на меня в ожидании ответа. Да смотрит так, что любой бы уже бросился нюхать платок покойницы и на четвереньках искать следы убийцы. Но меня так просто не возьмешь.

– Подробнее, – прошу я. – Что конкретно вы хотите? Неужели никто не хочет расследовать убийство?

– Эх, – вздохнула она, подражая актрисам прошлых лет. – Моя тетушка была очень богата. И ее убили несколько дней. Но никто из полицейских до сих пор не пошевелил и пальцем. Для виду опросили соседей, да и отмахиваются, прикрываясь бумажной волокитой.

– Хорошо. Но вы так и не ответили на вопрос, – вкрадчиво произнес я. – Что конкретно вы хотите?

– Я хочу найти убийцу. Я очень люблю свою тетушку. Она всегда мне помогала и поддерживала. Будет непростительной ошибкой, если я позволю убийце скрыться.

– А полиция уже завела дело?

– Да, мне так сказали, но оно не продвинулось дальше оформления бумаг.

Черт, работать параллельно с недоразвитыми констеблями мне до жути не хотелось, да и предложение истончало аромат пороха. Я уже хотел было отказаться от этой идеи, потому что для меня все это звучало и выглядело довольно подозрительно. Тетушка. Незаинтересованность полиции в убийстве богатой леди. Племянница, которая появляется одна в офисе детектива в не самом приличном районе Нью-Йорка. Особа будто прочитала мои мысли, и внезапно на столе появился новый элемент декора. На меня гордо смотрели пять Франклинов. Пятьсот долларов наличными. Я сглотнул, денег мне сейчас катастрофически не хватало.

– Это что?

– Ой, я думала, что ваше молчание выражает согласие, и вы ждете полной истории. Поэтому я решила сразу выплатить предоплату. Вам достаточно?

Чертова сучка. Она сделала меня. И это было очень неплохо. Очень неплохо. Знает, что у меня проблемы с деньгами? Еще раз смотрю на портреты президента и понимаю, что денег у меня нет совсем, поэтому придется согласиться.

– Вполне. Так что вы хотите мне рассказать?

– Очень мало. В понедельник мне звонят из полицейского участка и говорят, что моя бедная тетушка Мерилин Гриффин была убита в своем доме. Я, конечно, сразу приехала сюда. Но как оказалось зря, потому что там никто и не думает ничего расследовать,– она томно вздохнула, выражая всем своим видом печаль.

– Это все, что вам известно? Вы были на месте преступления?

– Да, это все. На месте преступления я была совсем чуть-чуть. Но мне самой не хотелось там больше находиться. Это все ужасно.

Драматичное повышение голоса.

– Я вас понял. Вы сможете меня провести туда?

– Ну, наверно, да. Скажу, что вы разыскиваете утерянную незадолго до смерти реликвию или драгоценность. Я договорюсь, чтобы они не дописали в протоколы кражу. Обещаю.

Аргументация и попытка скрыть истинные мотивы на шесть подозрительных расследований из десяти. Дело становится интригующем, не успев начаться.