Чтение онлайн

Тем не менее вовсе не физическая усталость и не непривычная обстановка лежали в основе возникшего у меня странного чувства. Нет, причиной здесь было нечто иное, однако, что именно, я понять не мог.

Я осмотрелся по сторонам. Спальня была выдержана в белых тонах и сейчас, в тусклых отблесках света, проникающих сюда сквозь упершиеся в мрачное небо мансардные окна, выглядела довольно унылой и холодной. Линды рядом со мной не было. В воздухе пахло сексом и потом, как после какой-то пьяной оргии. С кровати мне была видна открытая дверь, за которой начиналась галерея с лестницей, ведущей на первый этаж. На какое-то мгновение в моем сознании всплыли картины того, как мы, поднимаясь сюда, совокуплялись, меняя позы, чуть ни на каждой ступеньке.

Я тряхнул головой и моментально пожалел об этом: в затылке разом вспыхнула резкая боль, как будто по нему ударили кузнечным молотом. В горле у меня пересохло, из живота то и дело доносилось громкое урчание.

Медленно и осторожно я приподнялся и сел. Когда я сделал попытку встать, ноги мои задрожали и мне пришлось выждать несколько секунд, пока головокружение пройдет. С превеликим трудом я доковылял до двери и вышел на лестницу. По всей ее длине на стене были развешаны маленькие литографии. Придерживаясь за перила, я побрел вниз. Было видно, что литографии соединены общим сюжетом, однако каким именно — я понял, лишь добравшись до последних ступенек. Это были сцены из «Божественной комедии».

Открытие заставило меня усмехнуться. Затем я повернул голову.

Представшее моим глазам зрелище заставило меня с криком отпрянуть назад.

На балясинах галереи в веревочной петле, затянутой на шее, висела Линда Вильбьерг.

Мертвые глаза Линды были широко распахнуты от ужаса, как будто перед смертью они созерцали нечто невероятное — дикое и страшное. От самой шеи все ее стройное белое тело было измазано запекшейся кровью. Вероятно, ее струйки стекали между грудей Линды и достигали самого низа живота, который представлял собой пугающее зрелище — одну сплошную рану, ибо ей был с силой заткнут какой-то крупный предмет во влагалище.

Приглядевшись, я увидел, что это книга.

Я отвел взгляд и уставился в белую стену. Меня трясло — пришлось даже присесть на ступеньку лестницы, чтобы не упасть. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я попытался снова взять себя в руки.

Спустя пару минут я медленно и осторожно повернул голову.

Обнаженное тело повешенной Линды Вильбьерг никуда не исчезло. Под ним расплывалась большая лужа крови. Кровь была темной, почти черной, блестящей, маслянистой и напоминала нефть. Рядом валялся опрокинутый стул. Вокруг тела на полу были видны отпечатки ног — целая масса кровавых следов, как будто кто-то исполнял под телом повешенной какой-то замысловатый танец.

Сердце у меня в груди готово было выпрыгнуть наружу, к горлу подкатила тошнота. Я согнулся в три погибели, встал на четвереньки, и меня стошнило прямо на пол у самой лестницы. Рвотные позывы следовали один за другим с такой силой, будто это были удары в живот, и продолжались даже после того, как желудок мой опустел. На смену рвоте пришли икота и рыдания. Горло у меня перехватило, я с трудом дышал, при этом громко всхлипывая, как ребенок.

Все так же, на четвереньках я добрался до лужи крови и, встав на колени, посмотрел на труп Линды.

Даже не прикасаясь к ней, я понял, что она уже остыла. Цвет кожи и застывшая поза говорили о том, что горячее тело, столь щедро дарившее мне наслаждение сегодняшней ночью, теперь представляет собой лишь кусок мертвого мяса. Ноги Линды находились примерно в полуметре от пола. Я все же протянул руку и взялся за одну из них. Она была такой ледяной, что я едва не отпрянул, однако сумел сдержаться. Ногти на ноге были покрыты темно-лиловым лаком. Вчера я этой детали не заметил, теперь же она была совершенно неважна.

Отпустив ногу Линды, я поднялся. Лицо мое оказалось как раз на уровне изуродованного низа ее живота, и мне пришлось несколько раз судорожно сглотнуть слюну, чтобы меня не стошнило. Засунутая во влагалище книга была свернута в тугую трубку и вся пропиталась кровью. Наружу торчала лишь одна страница, казавшаяся неестественно белой по сравнению с запекшейся кровью и рваными ранами. Живот и грудь трупа были испачканы потеками крови. Подняв глаза, я проследил, откуда они взялись. Синий нейлоновый шнур на шее Линды, казалось, впивался прямо в мясо. Кое-где на складке кожи виднелись мелкие порезы. Некоторые из них были весьма глубокими — они затрагивали вены, из которых, по всей видимости, и вытекла вся эта кровь. Рот несчастной был забит скомканной бумагой — очевидно, страницами той самой книги.

В моей «Медийной шлюхе» убийца сажает свою жертву на стул и насилует ее с помощью книги, после чего заставляет влезть на сиденье ногами, а сам в это время натягивает веревку, которой захлестывает ее шею так, что женщине, чтобы не задохнуться, приходится стоять на цыпочках. Затем он разрезает ей мелкие вены на шее, из-за чего постепенно наступает кровопотеря. Жертва все больше слабеет и в конце концов уже не может стоять выпрямившись. В тот момент, когда она, обессилев, перестает бороться за жизнь, извращенец перерезает ей шейную артерию и поворачивает из стороны в сторону безвольное тело, кровь из которого брызжет на стены. В смертельных конвульсиях обескровленная жертва сама опрокидывает из-под себя стул.

Почему-то только теперь я заметил, что, поднявшись с постели, так и не успел одеться. Меня вдруг начала бить крупная дрожь: я действительно замерз, однако не в меньшей степени виной тому было испытанное мной потрясение. Да, в своем романе я скрупулезно описал всю эту жуткую сцену, однако и представить себе не мог, как может быть страшно пережить весь этот ужас наяву. Единственное, чем реальная картина преступления отличалась от описанной мной, было отсутствие брызг крови на стенах, однако и без этой детали все выглядело кошмарно. Все остальное совпадало до мелочей, и мне бы даже не понадобилось поворачивать тело Линды Вильбьерг, чтобы констатировать, что ее руки стянуты серым скотчем, однако я все же сделал это — и убедился в собственной правоте. Когда я отпустил труп, он медленно развернулся, и лицо мое снова оказалось на уровне живота повешенной.

Осторожно взявшись за свернутую в трубку книгу большим и указательным пальцами, я дернул ее на себя, силясь вытащить, однако книга не поддалась — тело лишь качнулось прямо на меня. Я поспешно разжал пальцы и, испуганно отшатнувшись в сторону, вытер их прямо о грудь.

Сделав глубокий вздох, я снова шагнул вперед. Преодолевая подступивший к горлу приступ тошноты, я снова схватился за книгу, но на этот раз другой рукой придержал труп за бедро. Затем я резко дернул вниз и наконец высвободил-таки книгу, однако она была такой скользкой, что я не сумел ее удержать, и она упала на пол, прямо в кровавую лужу. Кровь, которую до этого сдерживала книга, хлынула из тела Линды с новой силой и залила не только пол — все мои ноги теперь были в алых брызгах.