Чтение онлайн

— Может, придется задержаться на несколько дней, — ответил я.

Фердинан просиял:

— Что, небось какая-то женщина, а?

Я отрицательно покачал головой:

— Нет, не угадал. Просто нужно навестить еще парочку друзей.

— Тогда, если захочешь, сможешь перебраться в свой обычный номер, — сказал Фердинан и улыбнулся.

Сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди. От одной только мысли о том, чтобы снова очутиться в этой комнате, меня чуть не стошнило. Я был совершенно убежден, что Фердинану никогда больше не удастся сдать этот номер.

— Это вовсе не обязательно, — сказал я и попытался улыбнуться в ответ. — Я уже начал привыкать к люксовым апартаментам.

— О’кей, — отозвался Фердинан. — Если передумаешь — скажешь.

Поблагодарив его, я вышел из гостиницы и сел в поджидавшее меня такси.

Я попросил водителя отвезти меня в «Форум», однако стоило нам тронуться с места, как у меня появились сомнения. Неужели я смогу сидеть и подписывать книги так, будто ничего не произошло? Не должен ли я вместо этого поскорее обратиться в полицию? Может, стоит все же сделать то, что я и так слишком долго откладывал, пытаясь спасти вышедшую из-под контроля ситуацию? Мысленно я проклинал себя. Если бы я с самого начала связался с полицией, все могло бы сложиться совсем по-другому. Теперь же, хотя у меня и был конкретный след — номер восемьдесят семь в гостинице «БункИнн», — я не мог сообщить о нем властям, не упоминая Марию, а как раз этого мне бы очень не хотелось делать.

От подобных рассуждений я все больше и больше впадал в уныние. Мне было ясно лишь одно: по всей видимости, придется самому распутывать дело. И речь при этом идет вовсе не о каком-то там крутом факте автобиографии и не о заготовке к очередному детективному роману. Нет, это — вопрос жизни и смерти.

Все выглядело чрезвычайно плохо. Единственными зацепками были слова шлюхи, название гостиницы и номер комнаты. С другой стороны, впервые со дня обнаружения тела Моны Вайс я понимал, что мне удалось засечь убийцу. Хотя он и был чертовски предусмотрительным, однако не просчитал, что я смогу отыскать Марию. Если он не следил за мной прошлой ночью, то сейчас и не догадывается, что я дышу ему в затылок.

Постепенно у меня начал вырисовываться некий план действий. Я не питал иллюзий по поводу того, что сумею физически справиться с убийцей — это было бы слишком рискованно. Быть может, мне удастся отыскать какие-нибудь улики в номере «БункИнн» — что-нибудь, что полностью изобличало бы преступника и что я мог бы подкинуть в комнату с трупом Вернера. В этом случае сам я не был бы напрямую замешан в деле. Просто и бесхитростно. Однако для этого требовалось как можно скорее проникнуть в номер восемьдесят семь отеля «БункИнн». Когда сто вторая комната в «Мариеборге» освободится, будет уже поздно.

Когда мы почти подъехали к «Форуму», я сказал шоферу, что передумал, и попросил доставить меня к Центральному вокзалу. Финн и охотники за автографами смогут и подождать.

Гостиница «БункИнн» находилась рядом с Центральным вокзалом, однако предварительно мне было необходимо кое-что купить. По словам Марии, у нанявшего ее человека — убийцы Вернера — были борода, шляпа и темные очки. Борода у меня имелась, однако шляпа и черные очки отсутствовали. Эту проблему я быстро решил, заглянув в магазинчик веселых розыгрышей. Разумеется, я не мог знать, какой формы была его шляпа и как именно выглядели очки, но опыт подсказывал мне, что на такие мелочи люди обычно не обращают внимания. В том числе и те, кто стоит за гостиничной стойкой, мимо которой за день проходит уйма народу, и в особенности на Вестербро, где главным достоинством администратора отеля считается короткая память.

Нацепив свой нехитрый маскарадный костюм, я направился к гостинице. Меня не покидало странное чувство: казалось, что прохожие постоянно смотрят на меня и догадываются, что я пытаюсь изменить свою внешность. То есть, переодевшись, я только лишний раз привлекаю к себе всеобщее внимание. Из-за этого я засуетился, что только усугубило ситуацию.

Отель оказался гораздо меньше, чем я думал. Здание, в котором он помещался, выходило на улицу узким торцом, а стойка администратора была величиной с парковочный аппарат. Темно-красный палас на полу и коричневые обои отнюдь не способствовали поднятию настроения. За стойкой из искусственного красного дерева и черного мрамора сидел бледный, худой юноша в джинсах и клетчатой ковбойке. Его полуприкрытые тяжелыми веками глаза за толстыми стеклами очков в стальной оправе никак не отреагировали на мое появление.

— Номер восемьдесят семь, — сказал я самым спокойным тоном, на какой только был способен в данный момент.

Молодой человек повернулся к ящику с картами-ключами, который был расположен у него за спиной, и отыскал восемьдесят седьмой номер.

— Ты ведь тот писатель, да? — спросил он, снова поворачиваясь ко мне.

Я словно окаменел, не в силах ответить.

— Ну да, Джонни рассказывал мне, что ты заселился в его смену во вторник. Мы с ним тут вдвоем работаем. Я учусь, так что…

— А что он еще тебе рассказывал? — перебил его я.

— Ну, что ты назвался писателем и поэтому просил тебя не беспокоить… — Парень ухмыльнулся и подмигнул: — Не волнуйся, к тебе никто не заходил.

Я кивнул:

— Прекрасно, продолжайте в том же духе.

— Тогда захвати с собой пару чистых полотенец и комплект свежего белья, — сказал администратор и полез под стойку. — Раз уж ты так не хочешь, чтобы мы заходили и прибирались. — В голосе его прозвучали нотки обиды. — А грязное белье просто выброси за дверь — я потом унесу.

Я принял у него из рук стопку белья и полотенец и начал подниматься по лестнице. Она жутко скрипела. Выцветший до розового цвета палас местами был протерт до дыр. Обои почти совсем отслоились от стен и держались лишь за счет гвоздей, на которых висели классические гостиничные репродукции. Такая девушка, как Мария, прекрасно вписалась бы в здешний интерьер, в отличие от интерьера «Мариеборга».

Нужный мне номер был расположен на третьем этаже. На белой филёнчатой двери красовались латунные цифры — «87». Бросив быстрый взгляд по сторонам, я убедился, что в коридоре никого, кроме меня, нет, и осторожно постучал в дверь костяшками пальцев. Движение отозвалось болью в ушибленных ребрах, сердце, казалось, увеличилось в размерах и рвалось из груди наружу. Затаив дыхание, я подался вперед и насторожился, стараясь уловить, что происходит за дверью, однако не услышал ни звука.

Как только я вставил карту-ключ в специальную щель, раздался звонкий щелчок замка. Войдя внутрь, я поспешно захлопнул за собой дверь. Спертый воздух весь пропах пыльными коврами. Шторы на окне оказались задернутыми, благодаря чему большая часть почти двадцатиметровой комнаты была погружена во мрак.

Я подошел к окну и раздвинул шторы.

Ворвавшиеся в комнату солнечные лучи высветили плетеное кресло, стоящее возле круглого журнального столика, торшер с абажуром из рисовой бумаги и двуспальную кровать, накрытую толстым покрывалом в цветочек. На стенах висели плакаты Арнольди [41] и несколько любительских рисунков с видами отеля. Кроватью, по всей видимости, не пользовались: покрывало лежало на месте, и непохоже было, чтобы на него кто-нибудь даже присаживался.