Чтение онлайн

Не могу с уверенностью утверждать, что именно это послужило причиной скорой беременности Лины, однако стоило ей перестать принимать противозачаточные таблетки, как результат не заставил себя ждать. Наши родные были в восторге. Несмотря на то что в семье Лины не было недостатка в маленьких детях, все ее родственники проявляли повышенное внимание к нашим планам и не скупились на добрые советы. Что же касается моих родителей, то им впервые предстояло стать бабушкой и дедушкой, так что они с трудом справлялись со своими эмоциями. К этому времени прошло уже два года с тех пор, как я разругался с ними из-за недостаточно уважительного отношения к моей работе. И вот теперь наконец внезапно появилась возможность снова стать единой семьей.

Главным моментом, тревожащим нас, был семейный бюджет. По-прежнему большую часть денег приносила домой Лина. Теперь же ей предстояло сделать перерыв в работе как минимум на полгода, включая декрет и послеродовой отпуск, и для того, чтобы поддержать нас на плаву, следовало предпринять нечто экстраординарное. Помнится, именно я предложил прервать на время свои литературные опыты и сосредоточиться на добывании денег, пока Лина не сможет снова зарабатывать, как прежде. С моей стороны это был ответственный шаг, который к тому же принес мне самому немалое облегчение, избавив от гнетущих мыслей о собственной бездарности. Еще бы, ведь теперь у меня было лучшее в мире алиби! Также рассеялись и угрызения совести по поводу недостаточного вклада, вносимого мной в обустройство быта. Мне чрезвычайно нравилось играть новую роль — хозяина дома, кормильца семьи. Когда-то я надеялся решить данный вопрос за счет творческой фантазии, однако, поскольку эти ожидания не оправдались, теперь мне оставалось надеяться лишь на собственные руки. Я вовсе не воспринимал это как некое поражение — наоборот, возвращаясь домой поздно ночью, после окончания третьей работы, и без сил плюхаясь на диван либо залезая под бочок к спящей Лине, я испытывал ни с чем не сравнимое удовлетворение.

Чтобы избежать лишних нагрузок, Лине, учитывая специфику ее профессии, пришлось отказаться от выступлений уже на ранней стадии беременности. Правда, ей удалось пристроиться на пару месяцев администратором в одном из столичных театров, однако отныне мы главным образом зависели от моих заработков. За время, остававшееся до родов, мне довелось сменить множество занятий: я работал почтальоном, разносчиком газет, стоял за прилавком в салоне видеопроката, был грузчиком в фирме по доставке кухонной мебели и т. д. Назвать такой труд особо интеллектуальным было сложно, однако мне приходилось общаться с огромным количеством самых разных людей, что было полезно для любого писателя. Меня постоянно окружали те, с кем я вряд ли встретился бы, ведя прежний образ жизни. Я без конца слушал истории, рассказываемые представителями разнообразных социальных слоев общества и этнических групп. Полученные мной сведения и впечатления прочно откладывались у меня в памяти, составляя своего рода мощный фундамент для построения целых систем образов и отдельных персонажей в дальнейшем творческом процессе.

В тот период я даже не притрагивался к компьютеру. Я писал исключительно отчеты да еще составлял перечни необходимых покупок. Мне нравилось, что не нужно думать ни о чем, кроме того, где и когда мне нужно быть, чтобы успеть на очередную работу, и как туда лучше добраться.

Беременность жены между тем протекала, как и положено. Лина с каждым днем становилась все красивее и красивее, а живот, выделяющийся на ее по-прежнему стройном теле, напоминал туго надутый мячик. Все подруги ей завидовали, и какое-то время спустя Бьярне и Анна объявили, что также перестают пользоваться противозачаточными средствами. Когда Лина была на восьмом месяце, они с гордостью поведали всем, что Анна беременна уже восемь недель.

За два дня до того как Лина родила, у Анны случился выкидыш. Впрочем, это прискорбное совпадение не сумело омрачить нашей радости по поводу появления на свет малышки Вероники. Для самих же Бьярне и Анны это, несомненно, было жутким ударом, так что первые несколько недель они не могли заставить себя посетить нас. Когда же мы наконец все-таки встретились, атмосфера была натянутой: разговор не клеился, постоянно возникали неловкие паузы, а все скупые реплики, которыми мы с ними обменивались, касались исключительно нашей малютки.

У той же, напротив, рот, можно сказать, не закрывался. Как только ее глазенки распахивались и до того момента, как она засыпала, малышка либо вопила, либо весело курлыкала. Я с восторгом воспринимал каждый звук, не в силах оторваться от дочки, и чувствовал, что на свете нет ничего, чего я ни сделал бы ради нее.

Правда, сама она больше нуждалась не в моем внимании, а в заботе матери, и это, в общем-то, было даже неплохо, учитывая, что мне приходилось трудиться на двух-трех работах. Проводить большую часть времени вне дома было, прямо скажем, нелегко, однако я прекрасно понимал, ради чего это делаю. Возвращаясь, я подсаживался к кроватке дочери и смотрел на нее, пока глаза не начинали слипаться. Не существует лучшего лекарства от стресса, чем вид спящего младенца.

Первые четыре месяца пролетели весьма быстро. Я таскался по своим работам, Лина кормила малышку. Она снова приступила к репетициям, как только смогла. Даже работая на трех работах, я получал недостаточно, чтобы вести достойную жизнь, поэтому Лине было необходимо как можно быстрее вернуться в театр. Тогда я смог бы ограничиться лишь одной работой по вечерам или ночью, оставаясь днем с Вероникой.

Во многих отношениях это время стало поворотным пунктом в моей жизни.

С каждым днем я все больше и больше привязывался к Веронике. Она уже настолько подросла, что стала интересоваться тем, что происходит вокруг. Теперь можно было всячески развлекать ее, а также привлекать ее внимание. Обычно она пребывала в прекрасном расположении духа, а ее совершенно особенная улыбка сводила с ума каждого, кто хоть раз ее видел. Была в этой улыбке какая-то хитринка, как будто у нас с дочкой имелась какая-то общая тайна или она сама только что сказала нечто ироничное. Со временем выяснилось, что эти свойства превратились в неотъемлемые качества ее характера, однако уже тогда мы стали называть ее Ироника.

У всех младенцев строгий режим, поэтому, выполняя свои отцовские обязанности, я вынужден был распределять свое время, учитывая распорядок дня и привычки дочки. Это также оказало решающее влияние на мою жизнь. Жесткий ежедневный график привел к тому, что внезапно у меня возникло свободное время — те часы, пока Ироника спала и не нуждалась в моей заботе. Именно в эти моменты я и возобновил свои литературные опыты. Сперва это были просто записи о тех бытовых ситуациях, которые возникали в процессе ухода за дочуркой, — наивные и трогательные наблюдения, которые наверняка случалось делать всем молодым родителям. Однако со временем эти заметки становились все более связными и даже приобрели форму небольших рассказов. Именно благодаря Иронике я снова регулярно начал писать. Рано утром я просыпался, кормил ее, а когда она вновь засыпала, садился за компьютер и начинал работать. Этот ритуал соблюдался неукоснительно, и со временем я обнаружил, что такой способ работы необычайно эффективен. Раньше я писал только тогда, когда испытывал прилив вдохновения, причем зачастую в неурочные часы и в основном находясь под воздействием алкоголя или травки. Теперь же я работал на ясную голову, стараясь оптимально использовать свободное время, великодушно предоставленное мне Ироникой. Как правило, в эти моменты я бывал весьма сосредоточен и удивительно продуктивен.

Вполне вероятно, что свою роль здесь сыграло также и появившееся у меня чувство ответственности, однако, как бы там ни было, мой новый литературный опыт оказался гораздо легче для восприятия, чем все то, что я писал ранее. Во время работы над двумя предыдущими книгами я пытался внести какие-то изменения в традиционный детективный роман, а также успел ознакомиться с основами жанра, изучил все клише, штампы и набор образных средств. Теперь я использовал полученные мной знания по максимуму. На этот раз вместо того, чтобы стараться что-то модернизировать, я написал классический детектив со всеми присущими ему атрибутами. В то же время необходимо было придумать то, что выделяло бы мою книгу из длинного ряда однотипных произведений. И этой изюминкой — моим фирменным знаком — стали живописные натуралистические сцены, содержащие описания убийств и пыток.

Я вовсе не преувеличиваю, когда говорю, что Ироника во многом помогала мне в работе. Когда дело у меня спорилось, она неизменно улыбалась и заразительно смеялась, однако, как только малышка замечала, что я остановился и упал духом, она начинала хныкать и капризничать. Я никогда и никому не рассказывал о своей текущей работе до тех пор, пока ее не заканчивал, и только моя дочь была в курсе всех ее тонкостей. Когда я перечитывал готовый текст, Ироника сидела у меня на коленях, я рассказывал ей о персонажах, давал пояснения к каждому образу, советовался по поводу различных вариантов развития сюжета или концовок, которые она браковала или одобряла при помощи плача либо лучезарной улыбки.