Чтение онлайн

— У меня, чтоб тебе знать, в магазине Лениздата неограниченный кредит, — гордо ответствовал Паша.

Все дружно заржали. Это было не просто вранье. Это была необыкновенно наглая и беспардонная ложь.

— Короче, просидели мы с мужиком больше двух часов, — совершенно не смущаясь, продолжал Паша, — он закосел, но не успокаивается. Все угрожает и угрожает. Причем угрожает как-то странно. Непонятно чем… В общем, после второй бутылки «Смирновской» (Все опять грохнули. Ну откуда у Паши деньги на «Смирновку»?) мужик встает и говорит — так, мол, и так, запивали-то мы все-таки пивом, так что я щас приду. И уходит. А рюкзак, заметьте, оставляет в кабинете. Под стулом… Сперва мы ничего, сидим, внимания не обращаем. Спохватились, только когда до нас с Серегой дошло: следопыта этого чертова нет уже минут пятнадцать как. А рюкзак стоит. И знаете что? Мы оба замолчали, друг на друга смотрим и четко так слышим — тикает. В рюкзаке. Громко и явственно.

Паша обвел всех многозначительным взглядом и помолчал. Пашины подчиненные совсем уже пьяно помотали клонящимся долу головушками. Да, мол, так все оно и было. Паша, наслаждаясь повисшей паузой, медленно вытащил из пачки сигарету и закурил.

— Ну, что тут будешь делать? Вот ты, Стогов, как спецкор, скажи мне — что бы ты стал делать? Бежать? Швырять рюкзак в окно? Звать милицию? А?

— Не томи, Паша, — сказал я. Ораторские выкрутасы криминалистов всегда отличались редкостной утомительностью. — Чем там кончилась-то твоя «Илиада»? Вы, надо понимать, всем отделом геройски погибли?

— Ну чем-чем… Бросились мы с Серегой потрошить этот рюкзак. В конце концов могли бы и самостоятельно разминировать. Опыта бы хватило, в этом, думаю, никто сомневаться не станет… И знаете, что там было внутри? Ага, как же — бомба. Хрен там бомба. Спальник там был грязный, две банки консервов, саперная лопатка и будильник. Просто будильник…

— А куда ж тогда сам-то дядька делся? — подумав, спросила Таня.

— То-то и оно. Мы с Серегой тоже думаем — куда? Ломанулись в туалет. Так и есть. Следопыт этот хренов дополз до туалета, сел и — просто заснул, сидя на унитазе. Не при дамах будь сказано — без штанов. И на весь второй этаж храпит.

Сам в восторге от своей байки, Паша весело хохотнул.

— Ну кто, кто, скажите, — надрывался Паша, — способен выхлестать несколько литров ерша и остаться твердо стоять на ногах?! Не знаете?! А я вам скажу — никто не способен. Только мы, настоящие журналисты. Зубры, так сказать, пера, с большим профессиональным стажем… Гордитесь, коллеги! А этого, следопыта, мы с Серегой упаковали в такси и отправили домой.

— Чем мне нравятся твои анекдоты, Паша, — заявила, выбираясь из-за стола, Таня, — это тем, что они всегда вовремя. Пардон, коллеги, я — в туалет.

Коллеги проводили Таню плотоядными взглядами. Через минуту после того, как она вышла, Кирилл Кириллов сказал, что пойдет подышать и вышел вслед за ней. Он был налит алкоголем до краев. Все сделали вид, что ничего особенного и не произошло.

Молоденький Пашин сотрудник, имя которого я если и знал, то давно забыл, малость помялся, а затем все же занял у меня денег и сходил в магазин за пивом. Пиво было свежее, холодное и замечательно вкусное.

После минутной паузы мой сосед справа наконец допил первую бутылку, поставил ее под стол и сказал:

— А у меня вот тоже был случай… Я этим летом был аккредитован на Празднике города. Помните, в Мариинском театре концерт был? Концертная программа — часов на шесть с лишним. За кулисами — полный бардак. Шум, суета, все орут, носятся. Хрен кого там в этом театре только не было. Депутаты какие-то в галстуках, телохранители с рациями и тут же — скрипачи в манишках и акробаты в трусах. А туалет — всего один. И без защелки. А я-то не знал — понимаете?

Заранее ухмыляясь, он об угол кирилловского компьютера открыл новую бутылку, хлебнул и продолжал:

— Короче, я в зал даже не выходил. Сел в буфете, взял себе пивка, весь материал там же отписал. Смотрю — идет председатель Комитета по массовым мероприятиям. Я ему говорю — как, мол, насчет пары слов для наших читателей? Он обрадовался, говорит — легко! Подходите, мол, ко мне в ложу минут через десять. Как раз, думаю, успею заскочить отлить, — послал фотокора в ложу, а сам рванул в туалет. Подбегаю, весь запыхавшийся, дверь на себя изо всех сил — дерг… Ага… А там внутри сидела балерина и держала дверцу за ручку. Короче, картина следующая — целый коридор депутатов, мужики наши-то с радиотелефонами, считай, вся городская администрация. И я — с балериной в пачке, но без штанов в объятиях!..

Все сидящие грохнули так, что в окнах жалобно звякнули стекла.

Поскольку Таня, на пару с Кириллом, так и не вернулась и компания осталась чисто мужская, разговор как-то сам собой незаметно сполз на туалеты.

Один из зубров-криминалистов рассказал, что живет он на Петроградской, в квартире старой и спроектированной причудливо. Санузел там смежный, туалет и ванная находятся в одной комнате, но ведут в эту комнату две двери — на одной написано «Туалет», а на другой — «Ванная».

— Ни одной попойки еще не было, чтобы не случился казус, — говорил он. — Зайдет какая-нибудь дамочка, плотно затворит за собой дверь, накинет все крючки, закроет все шпингалеты и сидит себе… А через минуту в соседнюю дверь обязательно врулит какой-нибудь кавалер, желающий сполоснуть руки.

— Ага, — сказал сизоносый Михаил Львович из социального отдела, — а вот я в прошлом году по бартеру ездил в ЮАР. (При упоминании об этом «бартере» народ погрустнел. Беспардонная коммерциализированность «социальщиков» всем была прекрасно известна.) Так вот, в Южной Африке в писсуары для запаха кладут лепестки настоящих магнолий. От попадания во влажную среду лепестки начинают благоухать, и запах в этом туалете стоит — шикарнее, чем в спальне у Клеопатры.

— Откуда ты знаешь, как пахло в спальне Клеопатры? — спросили Михаила Львовича.

— Ну это я так, образно, — объяснил он.

— Это что! — тут же встрял Паша, обуреваемый гордостью за честь отдела. — Я одного парня посылал как-то на брифинг в японское консульство. Ну, помните, когда пацаны какие-то машину консула обворовали?.. Так вот, парень рассказывал, что в тамошних туалетах писсуары расположены ровнехонько на уровне коленей взрослого мужчины. В смысле белого взрослого мужчины. И — пардон, тысячу раз пардон! — попасть в такой писсуар практически… ха-ха… невозможно…