Чтение онлайн

Этому Матюхина научила жизнь. В двадцатых годах, будучи сотрудником губернского уголовного розыска, мотался он по аулам Семиречья: там угнали табун, там украли байских жён, там зарезали комбедовца или застрелили члена аулсовета. По-разному приходилось: едать бараньи мозги на месте почётного гостя, кутаться в драный зипун или прятать глаза под лисьим малахаем, падать на мёрзлые солончаки под пулями, уходить от погони на удалом иноходце…

Однако с ним всюду считались. И не потому, что он был женат на казашке, хорошо знал местные обычаи и часто ездил на задания с женой, состоявшей в штате переводчиков угро. Но потому, что никогда не спешил с делами, умел поговорить и разобраться во всём обстоятельно. Обстоятельность, деловую неторопливость казахи, мудрый народ, особенно ценили.

Что касается Черемши, то она была для Матюхина пока что сплошным белым пятном. Он никогда не приезжал сюда раньше, а о строительстве высокогорной плотины знал только из газет: новостройка пятилетки, важный народнохозяйственный объект, небывало ударные темпы — вот и всё в общих чертах. Ну и ещё, пожалуй, сложности материально-технического снабжения, кадровые проблемы, недавняя смена начальника.

История с экскаватором, надо полагать, вредительство. Это не в диковинку, хотя в целом после шахтинского дела эпидемия вредительств идёт на спад. Здесь до недавнего времени всё было спокойно, чем же вызван инцидент? Кроме того, по дополнительным (непроверенным) данным, кое-кто из местного руководства пытался дезавуировать факт вредительства, представить его технической ошибкой, чистой случайностью во время отпалки. С немцем, главным инженером, тут всё вроде объяснимо (он оставался за руководителя стройки неестественно, попытался сиять с себя вину. Кстати, почему до сих пор немец, гражданин гитлеровской Германии, занимает столь ответственную должность? Необходимо выяснить).

Непонятна позиция парторга (если это только правда). Денисов., Уж не тот ли Денисов (тоже Михаил!), с которым Матюхину пришлось служить недолгое время в отряде ЧОН? Вряд ли. Комвзвода Денисов, кажется, погиб под Катон-Карагаем, когда добивали остатки вконец одичавших бывших анненковцев: в атаке напоролся на пулемётную очередь…

Стоп, следователь! — сказал себе Матюхин. Опять о предстоящем деле! Не годится… Ведь ты для чего приехал загодя, на воскресенье? Порыбачить, хариусов в подбелочной Выдрихе "пошарить"? Вот и займись-ка лучше снастями, а то леска опять окажется перепутанной-закураженной — в полдня потом не распутаешь. Да и мушки-наживки рассортировать надо, чтобы не только по сезону, а и по погоде подходили.

Матюхин покряхтел-поворчал, поругал немножко самого себя (любил иногда самокритикой упражняться, в привычку вошло, особенно после того, как остался один, без жены). Затем сходил на конюшню, достал там в перемётных сумах рыбацкие снасти-припасы, принёс и разложил на столе. Лескам его даже бывалые рыбаки завидовали: все из добротного конского волоса, по толщине и по цвету подобраны. Которая для вечернего ужения или, скажем, для заводи — серая, а для шиверов, где вода пеной да пузырями бурлит, — белая, тонкая, почти бесцветная, И все на аккуратные фанерки намотаны.

Хариуса поймать это не дурака-пескаря подцепить, уж не говоря про речного бычка или гальяна (зряшная добыча пацанов!). Хариус хитёр, умён, изворотлив, быстр, как молния, и предельно осторожен. Тень на воде увидит, и можешь сматывать удочки — ни за что не возьмёт. А чутьё! Пальцами табачными дотронулся до наживки — никогда клёва не жди. Хариуса не объегоришь. Трудная рыба, но зато и дорогая, желанная для рыбацкой души.

Не рыбалка, а настоящая дуэль. На выдержку, быстроту, на осмотрительность. Наживка — мошка, кузнечик, по самому гребню шивера идёт, ни-ни упустить в воду! Крутят её замути, отбрасывают в сторону волны, путают дорогу коряжины — а ты веди по бурунам легко, играючи, смотри в оба, не плошай, хоть мошкара забила тебе нос и глаза, а слепни-кровососы терзают шею (слепень тоже отличная приманка).

Оживившись в предвкушении рыбалки, Матюхин стал было укладывать снасти в берестяной пестерь (не забыть лопушника на околице нарезать — под рыбу). Но провиант положить не успел: ворвалась в это время в окно песня" Удалая, звонкая, залихватская и многоголосая: "По долинам и по взгорьям шла дивизия вперёд!" Любимая песня Матюхина, от которой он, даже ночью услыхав, вскакивал, как боевой конь. Кто поёт, по какому случаю?

По деревенской улице шёл молодёжный отряд — человек, пожалуй, за сорок! С флагами шли, с красными плакатами и с баяном тульским впереди — медные пуговки-лады ярились на солнце. Над головой баяниста размашистый призыв: "Даёшь ворошиловского стрелка!"

Хорошо поют пареньки, дружно, задористо! Интересно, куда это они направляются?

— В заречье, на стрельбище! — объяснил Матюхину босоногий мальчишка из сопровождавшего отряд непременного эскорта. — Всем дадут стрельнуть из малопульки, по пять патронов — бесплатно. Айда с нами!

Матюхин проводил отряд критическим взглядом: строя-то никакого нет, молотят парни вразнобой, кто во что гаразд, И отмашки совсем не видно, А поют — ничего, петь, можно сказать, умеют.

А ведь рыбалку придётся отложить, усмехнулся Матюхин, ясно почувствовав в груди горячие толчки. Взыграло ретивое! Да разве он мог упустить стрелковые состязания, пройти мимо гулкой трескотни стрельбища с его пороховой гарью, изрешечёнными мишенями, запахом оружия, его боевой, бодрой атмосферой, выстрелами, командами, клацаньем затворов — всем тем, что так живо, до боли остро, сразу воскрешает в памяти недавнее и давнее, забытое и незабытое. Он, имевший когда-то с десяток призов за стрельбу (бельгийский "вальтер" тоже за это), умевший в своё время стрелять с коня на скаку, в падении, вслепую на слух, с левой и с правой руки?

Стыдно, товарищ Матюхин, стыдно! — вслух укорил себя следователь. Уж не собираешься ли ты состязаться с деревенской ребятнёй, завоевать все здешние призы? Эка слаб человек, тщеславен и честолюбив! Потом пойдёт молва: приехал следователь из города, стрельбой выхвалялся, местным героем заделался. Нельзя себя афишировать, Афанасий Петрович. Неприлично.

А собственно, почему обязательно нужно стрелять, участвовать в соревновании? Просто пройтись и посмотреть, Побывать, как члену райкома, на оборонно-массовом мероприятии. Подсказать, дать практические рекомендации насчёт порядка на огневом рубеже и прочее. Ведь в такой праздничной ватаге (разве это строй? ватага!) недалеко и до легкомыслия, благодушия. А обращение со стрелковым оружием требует дисциплины, серьёзности, полной собранности.

Кроме того, соревнования — как раз тот самый случай, когда особенно наглядно проявляется общественное настроение, когда и отдельные люди показывают себя рельефно, откровенно, на пределе своих способностей. Каждый — каков есть.

Через полчаса, наскоро позавтракав, Матюхин направился в Заречье. Шёл не спеша, прихрамывая, внешне вроде бы спокойный и безразличный, однако чувствуя у горла сдавленный комок радостного волнения. Шутил про себя: понесла Ермилу до овса кобыла.

Нет, у них тут всё было организовано довольно неплохо. На огневом рубеже только очередные (пять — на пять мишеней). И команды уставные: "раздать патроны, по-одному — заряжай", "огонь!" Всё как положено. Командовал чубатый крепыш в старой красноармейской форме — Матюхину показалось, что он где-то уже встречался с ним. Ну, конечно, это пожалуй, был сам председатель местного сельсовета. Его фамилия, дай бог памяти, кажется… Вахрушев?