Человек
Шрифт:
– Чувствуешь?
Опять качает головой.
Зачерпнув воды из ручья, брызгаю в лицо. И снова: нет.
«Опять что-то новое», - с беспокойством подумал я, присаживаюсь рядом, а затем предлагаю:
– Давай попросим у Господа, чтобы на время нашей встречи Он вернул тебе голос.
Она согласно кивнула головой.
Помолился я, приоткрыл глаза, смотрю на ее склоненную в молитве голову. Она молчит, лишь некоторое напряжение выдает внутреннюю работу. И вдруг она произносит:
– Господи!
Затем подымает лицо, на мгновенье обвила мою шею руками, затем, спохватившись, отпустила и закричала:
– Я могу говорить!
Затем остановилась и уже удивленно:
– Ты что так смотришь? Что с тобой?
– Со мной ничего, но вот что за голос у тебя?
– Обыкновенный.
– Ты не чувствуешь, каким голосом говоришь?
– Нет, а что?
– Это не твой голос. Когда вернется твой настоящий, я попробую изобразить тебе этот голос.
Вместо обычного, давно уже знакомого голоса Марийки, я слышу звонкий, как колокольчик, детский голосок, и мне стало не по себе.
Она поведала обо всех событиях за день, о своих беспокойствах и... вдруг затихла.
Поднесла ближе к глазам свои руки, медленно двигая пальцами и поворачивая ладони вверх-вниз, она внимательно вглядывалась в них.
В глазах я увидел непонятную перемену. С тревогой и замедляя, она произнесла:
«Я перестаю се-бя о-щу-ща-ать».
Я взял ее руки в свои и стал растирать. Они стали безвольными, все тело - тоже, глаза закрылись, и она... умерла.
Это была первая мысль, когда ее тело безжизненно расслабилось и я не видел, чтобы оно дышало.
Я сидел и поддерживал ее за плечи, а в голове - хаос.
– Что делать? Что подумают люди, друзья? Ведь мы были только двое.
Посетила и такая мысль: «Неужели Бог допустит такой финал?» Я сидел и смотрел на неподвижные черты ее лица, не зная, что предпринимать.
И вдруг тело напряглось. Вздох, А затем па выходе слова:
– Господи, как здесь красиво!
«Вот что», - отлегло от сердца.
Я слушал ее вопросы, восклицания, восторги райскими пейзажами и... ждал возвращения.
Вот она снова утихла, расслабилась. Затем короткий резкий вздох и слова:
– Я должна снова вернуться на Землю?! Не хочу, не хочу!!
– закончила почти с криком.
Опять тишина. Вздох.
– Я лечу? Вздох.
– Лечу?
Тело стало упругим, и она открыла глаза.
– Прилетела, - говорю ей.
Медленно поворачивая голову, она посмотрела на степь, на синеву Каратауского хребта, на дома в полукилометре от нас, на меня, на себя, снова на меня...
– Ты там был?
– Где?
– Где я.
– Нет, я сидел здесь и слушал о твоем путешествии.
– Жаль, что не был. Как там красиво...
Мне было как-то тревожно. Опасаясь очередного явления чего-нибудь нового, я говорю.
– Пойдем, Марийка, домой.
Мы пошли. Дойдя до ее дома попрощались. Она сделала несколько шагов, хотела что-то сказать еще, но виновато улыбнулась и показала, что речь опять ушла.
Прошло несколько дней.
Меня зовут в военкомат и говорят;
– В этом году служить не пойдешь, окончишь курсы радистов.
Вспомнил одно из условий. Одно выполнилось. За. Разговоров в ту пору вокруг Марийки было через край. И не только в христианской среде. Говорил весь город. Фельетон подлил масла в огонь. Даже из-за рубежа приходили письма с вопросом: «Что у вас происходит с девчонкой?»
Наша дружба стала известной моей матери. Это известие она встретила в штыки и слышать не хотела, чтобы такой странный человек стал подругой жизни ее сына.
Второе условие - НЕТ.
– «А знаешь, я выросла на 5 сантиметров», - заявляет мне Марийка в эти же дни.
Я окинул ее взглядом, и не понял: выросла она или нет. И, кажется, больше стала и, кажется, нет.
Порассуждали вместе и пришли к выводу, что торопиться не будем.
Месяц, пока Марийка молчала, был насыщен событиями до предела.
На работе, на улице, дома, в Доме культуры сотни людей хотели своими глазами посмотреть на виновницу разговоров и слухов.
Марийка стала уединяться и избегать людей.
Мнения разделились.
А) Одни считали: все это - от Бога.
Б) Другие - от дьявола.
В) Третьи - разыгрывает роль, чтобы понравиться мне.
Г)С умом не в порядке. Галлюцинации.
Д) Атеисты сказали свое в фельетоне.
Слыша все это, я устал анализировать и думал: «Как же сама Марийка понимает происходящее, как переживает она, как не сошла с ума от всего этого?»
И сердце наполнялось еще большей жалостью к пей.
Но разум требовал осторожности. Он пытался предвидеть, чем все кончится, и держал мои чувства в определенных рамках.
Эта сдержанность не ускользнула от глаз Марийки. И я встречался с ними - спокойными, внимательными:
– И ты не веришь мне?
Что я думал сам о ее чудесах:
а) что-то я не мог назвать Божьим;
б) что-то не осмеливался назвать бесовским;
в) если полагать, что разыгрывается роль с целью понравиться мне, то, во-первых: так разыграть, как она, не смогла бы ни одна артистка, тем более простая девчонка с бетонного завода. Во- вторых: она могла рассчитывать на мои чувства и без всяких чудес и до всех событий. И это она знала;