Чтение онлайн

Это незамысловатое зрелище воодушевило меня. Приближаясь к ожидающим пассажирам, я поднял руку и улыбнулся. Нужно было решить, где мне сесть. Не мог же я сесть отдельно, в стороне ото всех. Тогда меня непременно сочли бы типичным неприветливым снобом с Запада. Поэтому я поборол неловкость и сделал то, что при обычных обстоятельствах ни за что бы не сделал: сел прямо в серединку между ними. И во мне вдруг проснулся философ. Это «да» меня так изменило. Избавило от чопорности. В конце концов, кто я для этих людей? Обычный незнакомец. Да, у меня белый цвет кожи и необычные шорты, но, по существу, я просто человек, присевший рядом с ними на скамью в ожидании судна. Никто не произнес ни слова. Несколько человек глянули на меня. Я тоже на них посмотрел и улыбнулся. На этой скамье царил дух взаимного уважения. Молчаливого, бессловесного уважения. Я, турист из далекой страны, уважал их. Они, простые малазийцы, спокойные и безмятежные, глядящие на чужеземца с тихим удивлением, с уважением относились ко мне. Я глубоко вздохнул, размышляя об этом неожиданно возникшем ощущении общности. Мы живем в совершенно разных мирах, в разных концах света, но нас объединяет невыразимое словами умиротворяющее родство душ. Может, в этом и заключается смысл понятия рай, думал я. Может, рай — это не Пулау-Убин... а мироощущение людей, живущих на этом острове. Может, рай не вокруг нас, а в нас самих.

А потом эти люди вдруг разом заговорили обо мне, и стало ясно, что они — одна большая семья, потому и сидят вместе, и им непонятно, кто я такой и почему сел между ними, а не на другую скамью, как поступил бы любой нормальный человек. Я покраснел.

Сделав вид, будто мне надо размяться, я встал, зевнул, прошелся до другой скамьи, словно она меня чем-то заинтересовала, потом сел и принялся разглядывать свои ноги. Прошел целый год, если не больше, прежде чем прибыл катер, и я постарался первым зайти на борт. Не хватало еще, чтобы вся эта компашка опередила меня, а потом спорила на пари, куда я сяду.

В отеле, потягивая коктейль, я отправил SMS-сообщение Марку.

Минут через десять пришел ответ.

Я рассмеялся. Мне очень хотелось надеяться, что я еще встречусь с Марком.

Вечерело. На следующий день я возвращался в Лондон. Я стал изучать карту, думая, как мне провести оставшееся время в Сингапуре.

Это был бесполезный труд.

Ибо все оставшееся время в Сингапуре мне предстояло провести в тревогах.

В страхе, переживаниях и волнении.

Я прошел в гостиничный бизнес-центр и проверил свою электронную почту. Я планировал отправить письмо Лиззи, сообщить ей о том, где я, что делаю, и сказать, что я с нетерпением жду с ней встречи.

Мне и в голову не могло прийти, что меня уже ждет одно послание.

У меня упало сердце. Я уехал за тысячи миль, но Провокатор следовал за мной тенью. Кто это? Все бессмысленно, пока эти люди контролируют меня. Предполагалось, что я сам буду управлять своей жизнью. Сам буду хозяином своей судьбы! Если это Джейсон, тогда он слишком напорист для человека, которому эта игра давно бы должна была наскучить... А может, не Джейсон?

И потом, Стоунхендж-2. Что это? Разве такой есть? Или мне предлагают еще раз съездить в Стоунхендж?

Я быстро открыл поисковую программу «google.com» и напечатал в поисковой строке: «Стоунхендж-2». Секундой позже на экране появился ответ на мой запрос.

Стоунхендж-2 существовал.

Меня намеревались отправить в Стоунхендж-2!

Но что это?

Я пробежал глазами текст. Стоунхендж-2 — это памятник памятнику... но где?

Ага, вот.

Проклятье.

В Техасе. Стоунхендж-2 находится в Техасе!

Проклятье.

Казалось, мир мой неожиданно рухнул.

Только я признал, что нужно просто сидеть и наслаждаться ездой, дабы выжить в том мире, где правит «да», как кто-то нагло выхватил у меня руль...

Домой в Лондон я вернулся, зная одно.

В Техас я ни за что не поеду. Хорошего понемножку. Провокатор переступил черту уже тогда, когда послал меня в английский Стоунхендж... Если он поймет, что я и в Техас готов отправиться по его указу, тогда в следующий раз он придумает что-нибудь похлеще.

Все, кончено. Пора дать ему отпор. Однако, отказавшись ехать в Техас или проигнорировав загадочные слова Провокатора, я подпишусь под собственным поражением. Нарушу правила. Отвечу отказом на то, на что поклялся самому себе отвечать согласием. А этого я сделать не могу.

Я знал, что к приезду Лиззи должен кое с чем разобраться. Выиграть битву, которую веду. Она будет здесь через неделю с небольшим... Я ответил ей согласием и теперь не вправе не сдержать данное обещание, а это значит, что, если я подчинюсь капризу Провокатора, мне придется организовать поездку таким образом, чтобы я обернулся очень быстро, невероятно быстро.

Но как я объясню это Лиззи? Как расскажу про свою затею? Про то, что я, по сути, веду двойную жизнь? Возможно, она воспримет это нормально (ведь мне придется поставить ее в известность). Конечно, я все тот же застенчивый радиопродюсер-очкарик, по манерам и внешне похожий на Кларка Кента [107] ... и в то же время я уже другой. Человек, ведущий более активный образ жизни. Более уверенный в себе, более открытый. Человек, который вновь, как и раньше, способен действовать спонтанно. Возможно, ей это понравится. Во всяком случае, в Эдинбурге нравилось, когда она думала, что таким я стал из-за нее.

Или... она возмутится? Равно как и Ханна, сочтет, что это ребячество, пустая трата времени и глупость? И для нее наши отношения утратят ценность, если я скажу, что не любовь побудила меня купить ей билет от Мельбурна до Эдинбурга, а сделал я это просто потому, что она меня попросила? Потому, что один бородатый мужик, с которым я однажды случайно познакомился в автобусе, сказал, будто мне это пойдет на пользу?

В любом случае я должен во всем ей признаться.

Причем как бы она ни отреагировала, нет гарантии, что все сложится так, как я хочу. Даже если я отправлюсь в Техас и успею вернуться к приезду Лиззи, это не решит абсолютно ничего. Провокатор по-прежнему будет вмешиваться в мою жизнь и строить мне козни...