Чтение онлайн

– Как же, чуть ли не каженную неделю ватага варнаков налетает… в баню помыться к Гришанкам. Но тихо гуляют, без вытребенек. Да вот еще ономнясь [31] каженик приходил, – оживился старик.

– Кто? – не понял Панкрат.

– Каженик, человек, которого леший обошел [32] . Весь трясется, бормочет что-то, шарахается от всех, глаза бегают. Я с ним не балагурил, издали-то посмотрел, а Ромка сполагоря [33] угомонил его, погутарил, домой отвел.

– Ромка – это сосед ваш, Роман Евграфович?

– Он, Ромка Качалин. Дед у него колдун был, да баба евонная, Степанида, заговоры всякие знает, боль снимает. Хорошая баба, да все же посуровей моей Аксиньи, хотя, конечно, всяко бывает. Как говорится: жена в больших количествах – яд, в малых – лекарство.

Панкрат засмеялся.

– Оригинальный у вас подход к жизни. А что он бормотал, каженик этот ваш?

– Ромка сказывал, околесицу всякую нес. Что за ним будто черти гонятся, с гадюками… или не, с удавами, ну тоже змея такая большая, что его похоронить живьем хотели, а кто он такой – не помнит.

– Ясно, – спокойно кивнул Панкрат, у которого от предчувствия свело живот. – И куда он потом делся?

– А приехали за ним из психбольницы, машина такая специальная, желтая, сплюснутая, гладкая, как лепешка, с черной звездой на заду. Оказывается, сбежал он из больницы, псих. Ну, увезли, конечное дело.

– А звезда на заду машины не шестиконечная была?

– Шут его знает, не разобрал.

Панкрат поднялся.

– Спасибо вам, Осип… э-э, не знаю, как по батюшке.

– Просто Осип. За что спасибо-то, мил человек? Я ить и не сказал ничего. И ты вот тоже не говори моей бабе про Егора ничего, а то почнет тугу носить, хизнуть [34] .

– Хорошо, не буду, – пообещал Панкрат, отмечая вдруг, как изменилось лицо старика – расплылось в улыбке, и оглянулся.

В палату входила молодая, очень симпатичная женщина с шикарными густыми русыми волосами по плечи, с тугой полной грудью, натянувшей оранжевую блузку, с красивыми ногами. Она смотрела на Осипа и улыбалась, показывая ямочки на щеках, и лицо ее кого-то напомнило Панкрату. Через секунду он сообразил – она была похожа на Егора Крутова.

– Лидка, – радостно зашевелился Осип, – пить принесла?

– Как просил, сколотки, – подняла трехлитровый бидон женщина, посмотрела на примолкшего Панкрата. – А вы кто?

– Это друг Егорши, – представил Воробьева Осип, – Панкратом кличут. А это сестра Егора двоюродная, Лидка, незамужняя, между прочим, хотя и с детями. – Осип хохотнул.

На щеках Лиды расцвел румянец.

– Что ты говоришь, дед!

– То и говорю, что ты у меня красавица. Вдруг сосватаю? Литр самогону поставишь? – Он снова засмеялся. – Заходи еще, хлопче, погутарим. А еще лучше к нам в гости в Ковали приезжай, я здесь не задержусь, через недельку сбегу.

Панкрат поклонился, пряча в душе взгляд Лиды, теплый, смущенный и заинтересованный одновременно, сказал «до свидания» и пошел из палаты, но на пороге остановился.

– Если хотите, Лида, я вас подожду, довезу до деревни.

– Ой, не надо, – смутилась женщина, – тут недалеко, сама дойду.

– Да мне все равно в ту сторону ехать.

– Жди, жди, – шевельнул забинтованной рукой Осип, – подвезешь, ежели по пути.

Лидия нерешительно посмотрела на деда, и Панкрат, проговорив: «Так я жду», – торопливо вышел в коридор.

Ларин топтался у киоска возле больницы, как две капли воды похожего на тот, что сгорел в Ковалях, и Воробьев даже подумал мимолетно – не одного ли хозяина они имеют? – но мысли тут же свернули в иное русло, душа была занята женщиной и топорщила перья, как бы прихорашиваясь и подыскивая предлог, чтобы продолжить знакомство, заявить о себе в полный голос. В принципе Панкрат испытывал сейчас сладкий, кружащий голову шок и не мог ничего с собой поделать. Да и не хотел. В пустоте сердечного пространства плавала лишь одна сияющая фраза: не упусти судьбу, парень, это она – твоя женщина… не упусти…

– Что это с тобой? – перепугался Михаил, глянув на лицо Воробьева. – Дед умер, что ли? Засада в больнице?

Панкрат очнулся.

– Заводи машину, подгоняй ко входу.

– Повезем кого?

– Повезем. Попутчицу.

Ларин безмолвно повернулся и пошел за машиной, через десять минут пригнал джип, и в этот момент из больницы вышла Лидия, уже без халата, в оранжевой футболочке, а не в блузке, как подумал сначала Панкрат, и в короткой юбке, открывающей колени. Михаил посмотрел на нее, потом на командира, присвистнул и распахнул дверцы.

– Садитесь, – пригласил Лиду Панкрат. – Если вам еще куда надо ехать – нет проблем.

– На базар если только да в магазин, в булочную… Но я это и сама…

– Поехали.

Они посетили Фошнянский рынок, накупили фруктов, овощей, колбасы, хлеба, заехали в местное кафе – по предложению Панкрата – и выпили по чашке кофе с пирожными. Лидия сначала стеснялась, с некоторым удивлением приглядываясь к майору, словно не понимая, почему она его слушается, потом перестала, покоренная манерой поведения Панкрата, шутливо-ироничной, энергичной, располагающей к себе, и они заговорили уже как давние знакомые, перейдя на «ты», с удовольствием делясь впечатлениями бытия и рассказывая о себе без утайки и смущения.

Так Панкрат узнал, что Лида уже два года не замужем, разведена, муж – бывший военный – начал пить, гулять и в конце концов признался, что у него в Минске есть еще одна семья. Узнав об этом, Осип его чуть не прибил, и с тех пор Лида жила в Брянске одна, работая диспетчером автоколонны, на лето отдавая детей – пятилетнего Антона и трехлетнюю Настю – маме в деревню. В данный момент она была в отпуске, чем и объяснялось ее присутствие в Ковалях.

Неожиданно для себя самого разговорился и Панкрат, поведав историю своей жизни, правда, без некоторых подробностей, касающихся работы в разведке. И все же на один вопрос Лиды ему захотелось ответить.