Чтение онлайн

Так, беседуя, они дошли до гостиницы. Збавицкий попрощался с Тадеком и его сестрой как с хорошими, давними знакомыми.

Прошла неделя. Как-то вечером Тадек, зайдя к Софье, застал там Збавицкого. Тот смутился.

— Тадек, — обращаясь к брату, сказала Софья, — господин Збавицкий думал, что и ты здесь живешь. Он пришел к тебе.

— Спасибо, что зашли. У нас с сестрой мало знакомых в Ташкенте, и мы рады знакомству с вами. Не так ли, Софья?

— Конечно, конечно, — сказала сестра.

— Ну, раз так, закрепим нашу дружбу в ресторане. Я приглашаю вас в парк Дома Красной Армии. Поужинаем там и подождем нашу несравненную актрису.

Этот вечер еще больше сблизил Збавицкого и Тадека. Во время ужина новые знакомые рассказывали друг другу о своей жизни. Дальские вспоминали Ригу, Латвию, близких. Збавицкий интересовался, чем они заняты теперь. Он рассказывал и о себе.

Отец Збавицкого служил в царской армии, а после Октября вернулся в Варшаву. Там его мобилизовали в Польскую армию. После демобилизации служил у генерала Рыдз-Смиглы оружейным мастером. Генерал часто выезжал с многочисленными друзьями на охоту. В ней участвовали дипломаты, сановники, иностранные гости. Збавицкий всегда сопровождал своего патрона. Во время одной из охот Рыдз-Смиглы, взбешенный двумя осечками, кинул в него ружье и перебил левую руку. Через несколько дней, когда генерал «поостыл», он пожалел о своем поступке, но рука была перебита. С тех пор генерал протежировал сыну оружейника. Когда Франтишека призвали в армию, он стал рядовым в одном из пехотных полков. Рыдз-Смиглы на кого-то нажал, и молодого Збавицкого направили в школу армейских писарей. После нападения гитлеровской армии на Польшу Збавицкий вместе с другими солдатами попал на территорию Советского Союза, где и был интернирован. При формировании армии Андерса один из близких адъютантов Рыдз-Смиглы, хорошо знавший старшего Збавицкого, пристроил его сына в канцелярию генерала.

— Теперь я работаю по законвертованию исходящей почты и передаче ее фельдъегерям, — самодовольно сказал Франтишек.

Каждая очередная встреча сближала Франтишека и Тадека, да и сестра его стала более внимательна и приветлива к новому знакомому. Встречи проходили иногда за бокалом вина, но чаще всего то были просто беседы на различные темы. Вспоминали прошлое, говорили о положении на фронтах, строили прогнозы. Франтишек много рассказывал о жизни армии Андерса, штабных новостях, сплетнях. Для него не было секретом, что многие сослуживцы, особенно занимающие высокие посты, стремятся запастись иностранной валютой, золотом, драгоценностями.

Как-то вечером Франтишек пришел в «Националь» к Софье. Там был Тадек, принесший ей часть своего продовольственного пайка. Мужчины были рады встрече.

Збавицкий откупорил принесенную бутылку портвейна, наполнил бокалы и несколько торжественно обратился к Тадеку.

— Господин Дальский! Сегодня я хочу с вами очень откровенно поговорить. На это я имею право, ибо считаю, что мы стали душевными друзьями. Вы, господин Дальский, поляк, хотя и очень плохо говорите на родном языке. Но в вас течет польская кровь. И это главное. Мы подружились, дружба наша стала прочной. Но мы ничего как поляки не сделали ради интересов Польши, поэтому сегодня я позволю себе попросить вас, чтобы вы не только как друг, но и как поляк помогли нам.

Франтишек достал пачку папирос и чиркнул спичку.

— Пожалуйста, пожалуйста, я слушаю вас, продолжайте, господин Збавицкий.

Франтишек глубоко затянулся и продолжал:

— Так вот, дело в том, господин Дальский, что мне нужна ваша помощь. В наших патриотических интересах мне в штабе генерала Андерса поручено собрать сведения о проживающих в Ташкенте гражданах польского происхождения. Вначале надо узнать фамилию, возраст, действительно ли поляк, кто он — рабочий или интеллигент. Главное — уточнить, где работает, какова специальность. Имея такие данные, надо с каждым познакомиться, выяснить его политические настроения, узнать, каково материальное положение. В дальнейшем я подскажу вам, что делать. Такие люди могут для нас представлять интерес.

— Для кого для вас? — непонимающе спросил Тадек.

На лице Франтишека появилось удивление.

— О, господин Дальский, как же вы не можете понять? Наш штаб, штаб генерала Андерса, очень интересуется таким контингентом. Ведь о нашем знакомстве я доложил шефу. Он будет рад познакомиться с вами лично.

Тадек не дал возможности продолжить разговор. Он извинился, что прерывает, встал из-за стола и заговорил:

— Такого разговора я никак не ожидал. Воздержимся пока обсуждать, какого сорта люди вас интересуют. Я понял ваше предложение, ко прежде чем сказать да или нет, прошу ответить на мои вопросы. Из ваших же слов, господин Збавицкий, известно, что на спекулятивных сделках вы зарабатываете кое-какую мелочь. За то, что для своего начальства на советские деньги скупаете ценности, рискуя оказаться в советской тюрьме, получаете грошовые комиссионные. Я уверен, что вы немного получаете от вашего начальства за участие в той миссии, в которую намерены втянуть и меня. Из всего, что мне известно с ваших же слов, главное вам нужны деньги. Так вот, давайте разговаривать как деловые люди, а патриотизм, о котором вы мне сегодня говорили, тут ни при чем. Вам нужны деньги — это и может привести нас к реальному разговору и реальному решению.

— Мы, люди Запада, деловые люди и реальные политики, — продолжал Дальский. — Мы стоим близко друг к другу, хотя у нас с вами и разные шефы. Я тоже уполномочен переговорить с вами. Мои высокие инстанции интересует состояние армии генерала Андерса. Они не удовлетворяются докладами из кабинетов Польского правительства в Лондоне и штаба генерала Андерса. Вам известно, что Польская армия скоро выедет из пределов Советского Союза на Ближний Восток. Я должен знать, кого больше в армии — левого элемента или сторонников политики Лондонского правительства. Нам надо знать, кто бунтует в армии Андерса. Таких вывозить не следует.

Збавицкий глубоко вздохнул. На лбу выступили капли пота. Он выглядел как побитый боксер.

— Я все понял, господин Дальский, — с ноткой покорности сказал Франтишек. — Но ваше предложение так неожиданно. Мне даже трудно собраться с мыслями. Дайте подумать.

— Думайте, думайте. Торопиться некуда. Ваше здоровье! — Тадек уже поднял бокал, в котором искрилось вино, но опустил его и снова заговорил:

— Я хочу сказать вам еще два слова. Скоро армия генерала Андерса уйдет на Ближний Восток. Я берусь обеспечить ваше личное благополучие, но при одном условии — если в наших делах вы будете благоразумны и правдивы. Вы должны прекратить операции на черном рынке в Ташкенте. Иначе можете угодить в руки советской прокуратуры. Если скажете «да», с сегодняшнего дня берем вас на пенсию.

Тадек жестом приветствовал Збавицкого, поднял свой бокал и залпом осушил его.

Збавицкий к вину не прикоснулся. Закусив, он взволнованно заговорил:

— Этот вечер для меня оказался весьма сложным. Вы, господин Дальский, очень убедительно доказали, что я действительно могу быть полезен и это не пойдет во вред польским интересам. Но дайте мне все же подумать.

— Ну, что ж, думайте, решайте. Надо все взвесить, а потом сказать «да» или «нет», — решительным тоном заявил Тадек.

Збавицкий задумался.

— Хочу еще вас предупредить. Вы сегодня начали мне рассказывать, что штаб генерала Андерса интересуется военной промышленностью Советского Союза. Этот участок деятельности моих патронов не интересует и в мою компетенцию не входит. Другое дело, если это будет частью вашей информации.

Тадек налил еще один бокал вина:

— Итак, дело за вами, господин Збавицкий.

Минуты две царило молчание. Затем Збавицкий поднял свой бокал и, обращаясь к Тадеку, сказал: