Чтение онлайн

– «Это точно», – осклабился в моей голове Лис, незримо присутствующий на нашей встрече. – «Как только доберемся до владений, с лондонского почтамта телеграфным переводом вышлем».

– «Рейнар, не мешай!»

– «Да шо „не мешай“?! Какой резон спасать таких скупердяев? Где полет души, где королевский жест – кому я должен, всем прощаю?»

– «Эт-то он как раз с легкостью. Беда в том, что сейчас не он, а мы должны. Так что, как ты выражаешься, мухи отдельно, котлеты отдельно. Не забывай, в жилах этого короля течет кровь итальянских банкиров». Однако, Ваше Величество, прежде чем говорить о похищении мадемуазель де Пейрак, я хочу умолять вас о прощении для себя, шевалье де Батца и д'Орбиньяка за иное преступление, о коем вам, вероятно, еще неведомо.

– О чем вы говорите, дорогой кузен?

– «Капитан, ты что, решил ему поведать, как мы вынесли Аврез?»

– «Конечно, нет. Но, судя по тому, что Валуа нас в этом не обвиняет, он, должно быть, ничего не знает о том, куда пропал его верный дю Гуа. Иначе бы он с нами по-другому разговаривал».

– «Это верно. Ежели бы Беранже был на ногах, твой подзащитный, без сомнения, знал бы о засаде на дороге, А самого Лу мы встретили бы около кареты, как пить дать».

– «Именно так. Значит, надо рассказать ему о подвиге его лучшего друга». Мой король, я прошу вас простить нам невольное убийство шести дворян на постоялом дворе на дороге, ведущей в Шалон.

– Как, вы убили шестерых дворян?! Вот еще новость! За что, осмелюсь спросить?

– Это был честный бой. Ваше Величество. Их было шестеро, а нас лишь трое. Мы отстаивали честь графини де Пейрак, а также свободу и жизнь вашего и моего друга Луи де Беранже, сьера дю Гуа.

– Что? – Генрих взвился с места, невольно сбрасывая со стола мохнатую китайскую собачонку, залившуюся в ужасе истеричным лаем. – Дю Гуа! Где он? Что с ним?

– Он был ранен и захвачен в плен этими дворянами. Когда мы встретились, те везли его к Гизу, ибо сами несчастные входили в число заговорщиков, которые нынче напали на вас. Дю Гуа разведал их планы. Именно он сообщил мне о предстоящей засаде, и я поспешил вызвать отряд, чтобы всеми силам воспрепятствовать коварным замыслам мятежников.

– А что же сам Луи?

– Его рана довольно тяжела, но стараниями мадемуа де Пейрак и ее камеристки он вне опасности. Полагаю, скоро будет здесь. Конфьянс обещала, что он поднимется на ноги в течение недели.

– Вы принесли мне радостную весть, дорогой кузен. – Генрих Валуа вновь поднялся из золоченого резного кресла и прошелся по кабинету, расправляя плечи. – Я с ног сбился, разыскивая, куда он пропал. Узнаю Луи! Бесстрашен, как лев. В одиночку сунуться в логово врагов, чтобы только спасти меня! Луи, Луи! Он и при смерти думает о своем короле. Я счастлив, что он нашелся. Конечно же, мой дорогой, я вам прощаю смерть этих нечестивцев. Они злоумышляли против своего короля, а стало быть, их смерть я никак не могу поставить вам в вину. Тем более это была гибель в бою. Вы заслужили награду, Анри.

– Благодарю, Ваше Величество. Но неужели вы могли подумать, что я стану просить у вас о награде для себя. – Я церемонно поклонился, стараясь не зацепить кончиком шпаги сладко дрыхнущего за моей спиной мраморного дога. – Если позволите, я хотел просить вас о королевской милости для вашего искреннего друга и слуги.

Лицо Генриха Валуа приняло неизъяснимо уксусный вид. Как видно, признание заслуг и реальное вознаграждение героев никак не были связаны между собой в душе молодого монарха.

– Что еще? – досадливо отмахиваясь надушенным кружевным платком, спросил Генрих III.

– Мой король, я хочу просить вас за своего лейтенанта…

– О да, помню, это отчаянный рубака, – немного светлея лицом, кивнул Валуа, и массивные жемчужные серьги в его ушах тихо звякнули золотыми шариками подвесок. – Что вы просите для этого молодца?

Я мог понять радость, внезапно нахлынувшую на дорогого кузена. Одно дело – награда для короля Наварры, который может запросить себе, скажем, возвращение земель, некогда откушенных Францией у его королевства, и совсем другое – ничтожный гасконский шевалье, для которого и сотня ливров уже огромное богатство.

– Мой лейтенант просил руки мадемуазель Конфьянс де Пейрак, и, насколько я могу судить, он также не чужд ее сердцу. Но ее сиятельство – сирота и, стало быть, не может выйти замуж без вашего позволения. Мессир, я прошу вас благословить их брак. И, поверьте, это будет лучшей наградой и для Мано, и для меня, и для всех нас.

– Ах, Анри, Анри! Я не узнаю вас! Рядом с вами такая красотка, а вы просите у меня ее руки для какого-то безродного дворянчика. Или вы? – На губах вчерашнего герцога анжуйского заиграла змеиная улыбка, и он поднял вверх расставленные пальцы, изображая рога.

– Что вы такое говорите, Ваше Величество? – оскорбился я. – К тому же шевалье де Батц – вернейший и отважнейший из моих дворян…

– Как знаешь, Анри, – лениво перебил меня король Франции. – Я бы не преминул, И все же графиня де Пейрак – наследница знатнейших родов Прованса и Дофине. К тому же она – падчерица Колиньи, и адмирал также завещал ей немалую часть своего состояния. Она – одна из лучших партий во Франции. Я слышал, моя мать желает выдать ее за мсье Дамвиля, брата маршала Монморанси, наместника Лангедока. Он как раз недавно овдовел. А ты просишь выдать ее за какого-то безродного шевалье.

– Он рисковал жизнью ради вашего спасения, мессир, – поспешил напомнить я.

– Мои драбанты сегодня также рисковали жизнью и были готовы потерять свои головы ради спасения моей. Предлагаешь по этому поводу всех их женить на госпоже де Пейрак? – Генрих улыбнулся, явно довольный собственной шуткой.

– Ваше Величество, я не прошу никакой иной награды, – резко отчеканил я.

– А зря, мой славный Бурбон. Ступайте, я обещаю подумать о вашей просьбе.

Я вышел, сдерживая себя, чтобы не хлопнуть дверью. Солдаты анжуйского полка, стоявшие на страже личных покоев государя, отсалютовали мне алебардами, не забывая при этом смерить вчерашнего преступника и «цареубийцу» настороженными взглядами. Эти взгляды я чувствовал даже спиной, размашисто шагая по коридору в правое крыло дворца, где были любезно отведены апартаменты королю и королеве Наваррским и их свите.

Прибывшие со мной дворяне-гугеноты были расквартированы в домах поблизости, являя собой шокирующую в этом католическом центре реальность, доставлявшую, вероятно, изрядную головную боль архиепископу Реймскому и вдовствующей королеве-матери. Без лишних слов было ясно, что вооруженные до зубов иноверцы прибыли сюда вместе со мной и без моего приказа не двинутся с места, даже если им придется отстаивать свое право участвовать в церемонии клинками и пулями. Мое же право участвовать в коронации было и вовсе неоспоримо. Звание первого пэра Франции у короля Наваррского могла отобрать только смерть. А стало быть, Черной Вдове, едва-едва пришедшей в себя после дорожных ужасов, наверняка сейчас приходилось биться над тем, как половчее разместить сотни отъявленных лютеран в католической процессии.