Чтение онлайн

И этот кусочек рая постоянно притягивал к себе тварей, перекрученных и исковерканных пустошью животных, стремящихся уничтожить всё на своём пути: и зерновые посевы, и зелёную траву на пастбищах, и коров с козами, а то и вовсе просто ломающих, выкорчёвывающих деревья в защитных посадках. Будто тварей направляла чья-то злая воля, раздражённая самим существованием этих деревьев. Только вчера утром бродяги, вернувшиеся с ночного обхода, приволокли тушу огромного брера, полночи занимавшегося только тем, что вырывал один за другим колючие кусты в заграждении.

И вот частью этого рая ей предложили стать. Зябко передёрнув плечами, больше от волнения, чем от прохлады, Бриша взглянула на юго-запад пустоши, всё ещё погружённый в предрассветный полумрак. Как ей сказал Хозяин Убежища, где-то там кочует её племя. И, если она пожелает, по осени, перед самым сезоном дождей, он сможет переправить её туда. В родное племя. Уже один раз предавшее её. А тут? Что ждёт её тут? В замке того, кого даже в полдень, когда свет Ауруса наиболее ярок, любой житель, что Империи, что Проклятой пустоши боится поминать вслух. В замке некроманта. Некроманта, которого даже местные дети готовы защищать.

Когда Бриша проморгалась, выйдя из портала, который ей открыл господин Трюггви, то замерла, увидев перед собой костяное чудовище с пылающими болотной зеленью глазницами. Восставший костяк, был похож на скелет очень крупной одичалой собаки, размерами превосходившей даже волков.

— Кто вы, тётенька? — раздался сзади детский голосок.

Орчанка, не успевшая испугаться, медленно, чтобы не провоцировать чудовище, обернулась и увидела ватагу ребятишек лет пяти-семи. Вот только несмотря на свой возраст, настроены они были решительно. Двое, те, что покрупнее, человеческие, выставили перед собой шесты. А трое, поменьше и с кожей оливкового цвета, вероятно, гоблинята, для орчат своего возраста они были слишком мелкие, расходились полукругом, раскручивая над головой пращи. И две совсем мелкие девчули — одна хуманка, вторая гоблинка, с одинаково заплетёнными косичками, торчащими рожками, и красными бантиками из атласной тесьмы, зажав в кулачках ножи, отходили к стене.

— Кто вы, тётенька? — повторил свой вопрос маленький хуман. — Вам лучше сказать, иначе Бондадошо* атакует.

— Бондадошо — это вот этот костяк? — Бриша медленно кивнула в сторону, всё так же стоявшего неподвижно скелета собаки.

— Бондадошо не какой-то там костяк! — возмущённо воскликнул один из гоблинят. — Он самый настоящий некротический конструкт и всё понимает!

— Хорошо, хорошо, я не хотела обидеть Бондадошо. Меня зовут Бриша, и я пришла сюда по приглашению Яши Прохвоста.

— Зачем вы врёте, тётенька? — подала голос хуманская девчуля. — В Убежище нет никакого Прохвоста. И дядя Яша только один — хозяин Убежища!

— Цыц, малая! — подал голос первый пацанёнок. — Бегите вместе с Гирой и позовите сюда Рагнака. А ты, тётенька Бриша, стой, не двигайся. Рагнак придёт — разберётся.

— Я уже здесь, Малик.

Голос, прозвучавший позади девушки, вызвал у неё ледяные мурашки, тут же покрывшие всё тело, такой он был неживой. Снова, осторожно обернувшись, Бриша увидела кого-то очень высокого в дорожном сером плаще до самой земли, а накинутый на голову капюшон полностью скрывал лицо подошедшего.

— Всё правильно сделал, Малик. Твоя звезда сегодня заслуживает поощрение: дополнительные полчаса занятий с мастером Буквом.

Удивительно, но малышня, услышав про дополнительные занятия, довольной заулыбалась, а тот гоблинёнок, что заступился за Бондадошо, мигом убрав пращу в карман коротеньких штанов, прошёлся колесом по утоптанной до состояния камня земле.

— Госпожа Бриша, хозяин предупредил о вашем возможном визите…

И снова неживой голос вызвал у девушки ледяные мурашки. Куда она попала? Ужасная восставшая тварь, вернее, некротический конструкт, мужик этот с замогильным голосом, одним своим тоном, пробиравшим до дрожи и… дети, хуманские и гоблинские… вместе и не боящиеся ни собаки, а чего её бояться, правда, если кличка у неё «Добряк», ни этого мужика.

— Прошу следовать за мной… — Рагнак пошёл из этого небольшого, как выяснилось, закуточка, образованного обветшалым зданием и внешними стенами замка.

— Х-хорошо, господин Рагнак, — годы, проведённые в борделе, приучили моментально запоминать имена кли… э-э, мужчин.

— Просто Рагнак, госпожа.

— Тогда и ко мне можно просто по имени обращаться. Мне так привычнее.

— Как скажете, Бриша.

Они шли по двору, с виду очень древнего, сильно обветшалого замка. Но за которым ухаживают и стараются поддерживать в надлежащем виде. На одной из стен орчанка увидела группу мужиков, заделывающих пролом в стене, а камни и раствор им подавали… скелеты. И работяги, как видела Бриша, воспринимали это, как само собой разумеющееся.

— Рагнак, — чуть дрожащим от испуга голосом обратилась к сопровождающему Бриша. — Эта собака, ну которая некротический конструкт, скелеты, работающие на стройке… Хозяин Убежища, он…

— Некромант, — как само собой разумеющееся подтвердил её сопровождающий.

— А ребятня? А эти мужики?

— Мужики — это крестьяне, добровольно перешедшие под руку нашего хозяина, спасшего их деревни от очередного нашествия тварей. И да, они знали, под чью руку идут. А малышня — дети крестьян. За стенами замка небезопасно вот они и играют во дворе, а Бондадошо за ними присматривает.

— А я? — невольно вырвалось у орчанки.

— Вы гостья Убежища, вольная поступать, как вам захочется. Сейчас я вам представлю Мару, горничную, и она проводит вас в вашу комнату и ответит на все вопросы…

Интерлюдия 3–1

Где-то в тоже время и относительно недалеко.

— А вот и я, Звёздочка.

В раскрытую дверь хлева вошла старушка с двумя вёдрами в руках и чистой тряпицей, переброшенной на плечо.

— Му-у-у, — радостно ответила ей корова, повернув к ней свою лохматую и рогатую голову.

— Заждалась уже, кормилица ты наша. Сейчас, сейчас только хвост твой привяжу, а то опять зарядишь мне по затылку. Старовата я уже для таких оплеух.

Привязав хвост коровы к задней ноге, старушка смочила тряпицу тёплой водой и принялась мыть вымя. А рогатая, давно привыкнув к этой процедуре, стояла неподвижно, лишь продолжая пережёвывать травяную жвачку. Когда с мытьём было закончено, старушка уселась на низкую лавочку и подставила под вымя подойник, второе ведро. Несмотря на то что пальцы старушки давно распухли в суставах, она привычно и довольно ловко взялась ими за соски, и в ведро ударили первые струйки. По хлеву тут же поплыл аромат парного молока.