Чебурашка
Шрифт:
— Быстро отсюда, чтоб я вас больше не видел! — с наездом говорит кто-то сзади.
Голос кажется знакомым, деловым, с нотками обиды.
— Иначе сейчас на кичу у меня поедете!
Шакалы отступают, и я поворачиваю голову. Ну, да, он. Хаблюк. Глаза навыкате, взгляд вызывающий. В руке красные корки.
Ну вот, на этом, собственно, инцидент заканчивается. Я, Катя, Вика и Ваня против трёх шакалов. Наша взяла. Правда остаётся неясным, кого они послушались, меня или красных корок Иван Денисовича…
— Костров! — надвигается на меня Хаблюк, когда молодые разбойники теряются из виду. — Ты чё творишь? Я же тебя предупреждал уже. Я тебе нянька что ли? Чё за херня такая? Где кипиш, там ты. Я не пойму, ты смерти ищешь что ли? Ты чего вдруг таким резким стал? Прям притягиваешь неприятности. Что там у тебя? Показывай!
Он примерно моего роста, но, в отличие от меня, пошире и с упругим пузиком.
— Давай, покажи, говорю, может, мне надо.
— Так вот, на мне смотрите, — пожимаю я плечами. — «Джексоны». Америка.
— Ну-ка повернись… Ви-и-к, ты такие хотела?
— Почти… — задумчиво говорит Вика, внимательно осматривая мою задницу.
Внимательно и придирчиво. Изучает.
— Сколько? — глядя исподлобья, спрашивает Хаблюк.
— Сто пятьдесят… — неохотно отвечаю я.
Блин, ситуация честно говоря, так себе. Стрёмная ситуация. Продавать палёные джинсы менту, да ещё и для девушки, на которую имеешь виды… И вообще… Ладно бы я теорему Ферма доказал или премию Ленинского комсомола получил, а то спекулирую на барахолке. Позорище, в общем.
— А ты крутишься, да? — не то спрашивает, не то утверждает Хаблюк. — Никогда бы не подумал. Вроде такой домашний с виду, мухи не обидишь… Ну-ну, может, не такой ты и бестолковый, как я думал.
Что?! Я улыбаюсь. Не потому, что получаю удовольствие от похвалы, а потому, что мне смешно. Ха, если бы я сообщил, что доказал эту самую теорему, он бы точно махнул на меня рукой и поставил жирный крест, как на бесперспективном и малоинтересном чуваке. Похерил бы и забыл. А деловая хватка, похоже, вызывает у него уважение.
— И со шпаной сцепился, не побоялся. Один против всех. Интересный ты кент… Вика, ну чё?! Мы целый день здесь торчать будем?
— Да, пап, хорошие. Но без примерки как я скажу…
— Бери домой, — предлагаю я. — Примеришь, посмотришь, удобно ли в них. А потом уже решишь, брать или нет.
Думаю, мой размер ей будет как раз. Она же с меня ростом, это Катька поминиатюрнее, а Вика кровь с молоком. Молодая антилопа.
— Что, — удивляется она, — просто так отдашь?
— Смеёшься? — пожимаю я плечами. — Конечно. Думаешь я вам не доверяю?
Она бросает быстрый взгляд на батю, и мне почему-то кажется, что означает он, что не стоит быть слишком доверчивым с этим вечно недовольным человечком. Блин… Ловлю себя на мысли, что в этот момент без формы он похож на Карлсона, не получившего варенье.
— Молодец, — говорит отец Вики таким тоном, как если бы он спрашивал, мол, может тебя ещё в зад поцеловать?
Говорит и резко выдёргивает пакет из моей руки.
На следующий день ко мне приходит Катя дошивать оставшиеся три пары. На самом деле, не три, а ещё фиг знает сколько. Нужно сшить ещё нам с ней по паре без этикеток, и мамам. Тоже без «фирменной» фурнитуры.
— Надо в Москву ехать, — говорю я. — Пока ты туда с концами не умотала, выкупить у того парняги, Артура, фурнитуру.
— Так мы это ещё не продали, — удивляется Катя.
— Считай, двое уже продали. Интерес есть, однозначно. Вика бы на всякую хрень не клюнула…
Вчера мне удалось загнать одни джины без примерки и за полную стоимость. Похожий на студента-старшекурсника парень долго крутился вокруг, рассматривая мои «бананы» и остался чрезвычайно довольным. Легко отстегнул сто пятьдесят и радостный унёсся прочь. Возможно, заработал в стройотряде…
— Вика? — переспрашивает Катя. — А… Ну, она ещё и не купила, пока только домой унесла. Не звонила она, кстати?
— Нет пока…
— Это ты из-за неё… с тем громилой?..
— Ну, типа… — признаюсь я.
Как догадалась-то?
— Понятно… — хмыкает она и, закалов чёлку, склоняется над разложенной тканью. — А если Вика твоя придёт прямо сейчас, а мы тут шьём да кроим? Как думаешь, она сообразит, что это не Америка, а всего лишь твоя комната?
— Если вдруг нагрянет, мы быстро всё уберём и…
— Да как? Поперепутаем всё. Да и не получится быстро.
По всей комнате лежат куски ткани, вырезанные детали, выкройки, линейки, стоит машинка.
— Ну тогда не поведём её сюда, в гостиной примем.
— При-мешь. Мне-то не нужно вроде…
— Кать, ты чего злишься?
— Я?! — удивляется она. — Я — нет, на что бы мне злиться? Разве что вот на эту юбку…
Она встаёт на колени, пропускает руку между ног, ловит подол юбки и, протащив вперёд, заталкивает за пояс. Длинная и неудобная для ползанья по полу юбка тут же превращается в шорты.
— Кать.
— А?
— А ты красотка.
Она удивлённо поднимает голову и заметив мою улыбку, хмыкает, качнув головой.
— Оценил.
— Ага.
Раздаётся звонок.
— Пришла, — кивает Катя и склоняется над своими выкройками.
Я выхожу, прикрываю дверь в свою комнату и спешу в прихожую. Точно, это Вика. Вау! На голове что-то такое хаотично-пышное, футболка заправлена в короткую джинсовую юбку и подчёркивает осиную талию.
— Привет, — улыбаюсь я.
— Ты один? — кивает она.