Чтение онлайн

Глэдис понимала, что ей бросили приманку, но схватила ее. Она не могла удержаться. Быть редкой и благословенной…

Сестра Уэнна усмехнулась.

— Редкая и благословенная женщина соединится со своим защитником, — сказала она.

— И если чаша придет? — почти шепотом спросила Глэдис. — Что тогда?

— Зло будет побеждено, воцарится мир. По крайней мере на время человечество успокоится.

— Мир, — эхом повторила Глэдис, потом реальность обрушилась на нее. — Он и правда желанен, но я не такая чудотворица, сестра. Я добросовестная и работящая, но даже тогда ум мой блуждает.

— Конечно, блуждает! Ты, должно быть, годами чувствуешь призыв.

Годами? Да, возможно, это правда, но с недавних пор этот призыв стал все настойчивее и тревожит все больше.

— Если я могу помочь принести мир, почему вы не пришли ко мне раньше? Война терзает Англию всю мою жизнь.

— Древние знания были потеряны или запутаны. Когда пришли норманны, тс, кто избран вести мае, становились слабыми и нерешительными. Семьи рола больше не следовали пути, и чистые седьмые дети редки. Это просто случайность, что тебя оберегали. Твоя семья погрязла в невежестве, которое оказалось благословенным. Если бы они помнили правду, они могли бы задушить тебя при рождении.

Глэдис недоверчиво выдохнула, но сестра Уэнна сказала:

— Брескары из тех, кто считает войну удачной возможностью, а не проклятием, но, по счастью, они видели преимущество в традиции отдавать седьмого ребенка церкви. Ты родилась, когда разразилась война, и у них не было необходимости в еще одной дочери, так почему нет? Возможно, твои молитвы приведут их на сторону победителей.

Глэдис хотела возразить против такой характеристики ее семьи, но не смогла.

— Они никогда не просили меня молиться за мир, — призналась она. — Только за победу над врагом или за погибших и покалеченных.

— Но ты тем не менее молилась за мир.

— Всегда.

Сестра Уэнна кивнула:

— Как я сказала, седьмых детей не оберегали, так что мало кто подходит, и было необходимо ждать, пока ты достигнешь женской зрелости.

— Я достигла ее три года назад, — сказала Глэдис. — Почему меня не призвали тогда?

Взгляд запавших глаз старой монахини дрогнул.

— Были причины, — пробормотала она.

Прежде чем Глэдис успела спросить о них, сестра Уэнна сказала:

— Но теперь я решила, что время колебаний прошло. — Она выпрямилась больше, чем на вид было возможно, и протянула руку. — Я пришла сюда, Глэдис де Брескар, чтобы призвать тебя. Победишь, и воцарится мир. Проиграешь, и эта земля, а возможно, и весь мир, будет осуждена на горькую печаль.

— В чем проиграю? — вздрогнула Глэдис.

— В поисках Святой чаши.

— Но я не знаю, где она!

— Тебе только нужно следовать за вороном и золотой тропой.

Глэдис прижала руку к гудящей голове. Возможно, все это очередная греза.

— Я не могу уйти. Вы это знаете. Это не позволят.

— У тебя не будет трудностей, — сказала сестра Уэнна, снова согбенная и прозаичная. — Роузуэлл хорошо послужил своей цели, но это время кончилось.

— Какой цели?

— Хранить твою девственность. Это не обязательно для всех монахинь, увы, но в Роузуэлл испортить тебя могло только чудо. Вот почему здешний монастырь так устроен, — добавила она. — Чтобы оберегать дев чаши. Ты готова?

— К чему?

— Уйти, искать, действовать!

— Я не могу уйти! — крикнула Глэдис.

— Ты должна! — каркнула сзади старуха. Это был бы вопль, если бы она была способна на это. — Мы боролись зато, чтобы принести мир…

— Кто это — «мы»?

— …но он снова и снова рушился в наших руках. И теперь маячит настоящая угроза.

Старая монахиня замолчала, возможно, обдумывая, сказать ли больше.

Глэдис не могла это вынести.

— Какая угроза?

Что может быть хуже того, что творится?

— Есть другая древняя линия, столь же старая и могущественная, она черпает свою силу в крови, боли, смерти и горе. Их власть расцвела за восемнадцать лет распрей, эта ветвь, стала настолько могущественной, что украла Святое Копье у тамплиеров.

У Глэдис голова пошла кругом.

— Святое Копье, которым пронзена была плоть Господа нашего при распятии? Оно еще существует?

— Да, оно не так почитаемо, как Святая чаша. Копье существует в этом, земном царстве и сохраняет свою воинственную натуру, его еще называют Копье Всевластия. В неверных руках оно воспламеняет гнев и ярость, ведет людей к войне. Сейчас оно в руках Эсташа Булонского, презренного сына короля Стефана. Никем не сдерживаемый, он будет использовать Копье, чтобы продолжать войну.

Глэдис приложила руку к кружащейся голове, пытаясь разобраться в сказанном.

— Кто «мы»? Кто в одиночку борется за то, чтобы принести мир?

— Мы из рода чаши, кто хранит знания. Но среди нас много колеблющихся.

— Почему? Если мир в ваших руках, почему?

Старая женщина вздохнула:

— Чаша приносит мир по собственной воле, а не по желаниям простых смертных, а приверженцы чаши — это обычные люди с человеческими слабостями. Они ищут контроля над последствиями. Споры и раскол между нами бывают такие же, как между баронами. Восемнадцать лет выбор состоял между графиней Матильдой и Стефаном Блуаским. Матильда — кичливая женщина, принесшая с собой разрушение, — женщина! Даже нас, а многие из нас женщины, это ужаснуло. Стефан слаб, им легко манипулировать. Его слабость порождает анархию, хотя вначале он казался куда более безопасным выбором. Но теперь графиня передала право наследования трона своему сыну. Он мужественный, способный и, похоже, хороший человек. Хотя некоторые тревожатся, что он будет слишком сильным, а другие жалуются, что он слишком молод в свои двадцать с небольшим. «Немного подождем», — пробормотала сестра Уэнна, повторяя бесконечные дебаты. — Но время ожидания кончилось. Вооруженный Копьем принц Эсташ подбил отца нарушить перемирие. Не имея препятствий, он разожжет войну в Англии, и единственная сила, способная одолеть Копье, — это ты. Ты и Святая чаша.

— Я? — отшатнулась в страхе Глэдис. — Я никто. Женщина. Монахиня.

— Ты дева чаши, — отрезала сестра Уэнна. — Ты все!

Обхватив себя руками, Глэдис зашагала по комнате.

Если она когда-нибудь и желала быть значимой, то берет все свои желания назад. Она не хотела такого вызова, но слова сестры Уэнны проникали до мозга костей, упали на благодатную почву, возделанную грезами и стремлением к вершине холма: Глэдис далее сейчас чувствовала притяжение, ощутимое, словно тяжелый воздух перед грозой или дрожание земли под ногами.

Но этот призыв она восприняла как призыв на муку.

Она повернулась к старухе:

— Если я это сделаю, я умру?

Сестра Уэнна пожала плечами, словно это не имело отношения к делу. Возможно, так и есть.

— Не обязательно. Твоя предшественница прожила долгую жизнь.

— Предшественница?!

— Я же говорила. Тысячелетия. Их было много, предшественниц. Но хватит об этом. Ты должна отправиться на поиски своего защитника, и тогда вместе вы найдете Святую чашу.

— Как я найду его? — Но тут диковинная мысль проникла сквозь страх и смятение. — Он рыцарь? — У Глэдис в груди защемило от сладкой надежды.