Чтение онлайн

Гэрэушник поморщился:

– Это-то тебе зачем?

– Да, в общем, незачем. Я, между прочим, тут был, в самом начале. Сидел в подземном переходе у Донецкой ОГА и ждал, пока танки пойдут. Это все равно настоящее, не обосрать это как не пытайся. Но мне интересно, за что нас так столкнули лбами?

– А сам ответа не знаешь?

Да, в общем-то, знаю.

– Кто заинтересован в работе днепропетровского снайпера?

– Многие. Идет модерирование политического поля. Действующую власть в Днепре тоже многое не устраивает. Они не получили от Израиля того, что хотели. Израиль сам сейчас вынужден выживать, решать вопросы – это не девяностые. Кроме того, кому нужно второе еврейское государство? Израилю хорошо помогают, туда идут денежные потоки, у них везде существует лобби, люди едут в Израиль с деньгами. И вдруг появляется второй Израиль – на благодатных украинских землях, подальше от обстрелов и ХАМАСа. Считай, вторая Америка.

– Понял.

– Это первый аспект проблемы. Второй аспект – днепровские власти сильно тяготятся навязчивой опекой США во всех вопросах. Они бы хотели «збудовати» как раз маленький Израиль, причем находящийся в дружественных отношениях с Россией, чтобы не было ни войн, ни обстрелов, чтобы торговать, гонять контрабанду, а не восстанавливать едыну Краину кровью. У американцев другая точка зрения на это.

– И днепропетровский снайпер – способ намекнуть им о том, что они не правы.

– Именно. Если разобраться, то это очень удобный инструмент во всех отношениях. Если разборки учиняют свои, то надо искать, врубать ответку, мстить. А если убивает днепропетровский снайпер…

– Хорошо. Но каким тогда боком к этому ко всему местные? Я имею в виду донецких?

– Каким? Во-первых, они против Харькова. Это, кстати, с самого начала была глупость – запихать Донецк и Харьков в одно государство… это все-таки разные территории. А во-вторых, местная олигархия, она же точно такая, как и в Днепре, только донор другой. А так – они не меньше заинтересованы в освобождении от опеки. Сам подумай: в Днепре сталь варят, в Донецке кокс добывают. Донецк по экономике ближе к Днепру теперь, чем к Харькову.

– А как насчет борьбы за лидерство?

– Ну… вот она и идет, понимаешь? Борьба за лидерство. Или дилерство. Или хрен знает еще чего.

Хрен знает еще чего…

– Благодарю. Больше не смею отвлекать.

– Помощь нужна? Могу по-тихому вывезти в Ростов. И тебя и… кто там с тобой был?

– Нет. Справлюсь.

На улице я достал телефон и набрал номер. Ответили на удивление быстро.

– Саня…

– Ты откуда? – Голос был удивленным.

– Встрял я, – сказал я, надеясь, что мой старый друг, как обычно, поверит, – и не по-детски встрял…

– Ты откуда звонишь?

– Я из Донецка…

Днепропетровск.

Набережная.

10 июля 2019 года

– Странно здесь как-то… – сказала Дана Каррера.

– Что – странно?

– Да все… – зло выругалась она. – Вот, видишь всю эту хрень. Люди гуляют. Не бородатые, не в хиджабах – обычные люди. Обычный город. И в то же время тут идет война.

Они сидели на набережной. Обычная набережная, правда, самая длинная в Европе. Чуть ли не двадцать миль. Не так далеко отсюда он первый раз попал под обстрел снайпера и только чудом остался цел.

Гребаная Восточная Европа. Командир его группы начинал неподалеку, в бывшей Югославии. Много рассказывал про эти места… земли эти были обильно политы кровью, и тут дело было не в русских… просто для Европы проливать кровь нормально, здесь войны велись на протяжении тысячелетия, это не Новый свет. Он понимал, почему восточноевропейские страны приняты в НАТО, – да чтобы не наделали глупостей поодиночке! Но, похоже, что русским все же удалось раскачать ситуацию и создать в Европе очаг новой войны. Эта набережная… эти люди… здесь все как должно быть, и в то же время все по-другому.

Чертовы русские.

– Пока не идет.

– Нет? А вон это что?

Она показала пальцем на едва заметную точку в небе.

– Это беспилотник.

– И что он тут делает, нахрен?

– Купили местные олигархи. У них связи с Израилем. Или это наш, здесь неподалеку секретная база ВВС.

– А это нормально – когда у мафии есть беспилотники?

– Здесь – да. И они не мафия.

– Перестань. Я все-таки в Мексике родилась. Втирать мне не надо.

Козак пожал плечами:

– Пофиг на мафию. Сядем где-то.

– Давай. А это что такое?

Они подошли ближе. Это было что-то вроде земного шара, но он был очень необычно сделан, из наложенных один на другой слоев толстого стекла. Он стоял на большом постаменте со ступеньками.

– Это местный памятник.

– Памятник чему?

– Не знаю…

Они поднялись выше, как это делают местные, к самому памятнику. Алекс показал рукой вдаль.

– Вон, смотри. Там, за рекой.

– Что это?

– Второе солнце. Оно установлено на местном заводе, который производит стальной прокат. Владельцы завода раскошелились, чтобы над этим городом было всегда два солнца. Или как минимум – одно.

Каррера передернула плечами.

– Пошли отсюда.

– Тебе не нравится?

– Нет.

Она быстро сошла вниз. Он последовал за ней.

– Что тебе не нравится?

– Все. Этот город… у меня дурное предчувствие.

– У тебя?

– Да, у меня. Я девчонка из дрянного района. Если ты живешь в таком районе и у тебя нет предчувствия, ты труп…

Козаку и самому было не по себе, хотя он пробыл тут совсем немного времени; порой внедрения длятся годами. Этот город напоминал ему маленькие американские городки из триллеров Стивена Кинга… или из сериала «Твин Пикс», или из книг про Джека Ричера. Маленький город, населенный маленькими осторожными людьми. Которые хранят совсем не маленькую, общую и чертовски грязную тайну…

Вот только в городе этом было несколько сотен тысяч жителей, он был совсем не маленьким. И здесь не было никакого Джека Ричера [75] .

Они нашли кафе, в тени деревьев, здесь кормили примитивно, но сытно. Подавали шашлык – мясо, жаренное над углями.

– Мне кажется, мы не уедем отсюда… – пробормотала Каррера.

– Тебя Митич послал, чтобы ты меня закошмарила?

– Нет… Просто я суеверная стерва.

– Сойдемся на этом…

– Что слышно в Вашингтоне? – светски спросил Козак, отпивая пиво, которое тут продавали в банках. Хорошо хоть, холодное.