Час героев
Шрифт:
– Попрошу документы предъявить! – набычился «майор», который месяц назад был всего лишь старшим лейтенантом.
Человек полез в карман, и майор, а также и остальные заметно напряглись. Но человек просто достал карточку и протянул ее майору.
Карточка – наподобие банковской, памятуя опыт Ирака, поляки (видимо, заранее подготовились) провернули большую работу по организации учета как населения, так и немедленному становлению комендатур, с выдачей документов нового, единого образца. В Ираке с этим был хаос, и это в немалой степени обусловило все то, что случилось там потом. Кроме того – в Ираке не принимали на работу «бывших» – бывших полицейских, бывших военных – поляки извлекли урок и из этого. Правда, Украина была не Ираком, а русские – не иракцами...
Специального сканера, чтобы считывать информацию – у этого патруля не было, сломался, а может, специально кто сломал, саботаж здесь цвел пышным цветом. Тем не менее – на документе были данные, была фотография, и документ казался подлинным.
Военный вернул документ.
– Что вы здесь делаете?
– А с какой стати я должен отчитываться всего лишь майору, дитынко?
Слово «майору» незнакомец произнес с явной иронией, желая оскорбить новоиспеченного майора сичевых стрельцов.
– Мы патрулируем сектор и обязаны проверять документы!
– Тогда, может быть, окажете нам помощь? Вон там вон, поступил сигнал, видели подозрительных лиц. Возможно – снайперов. Поможете проверить?
Из темноты – странно, но никто так и не заметил этого человека – шагнул еще один, в такой же форме, на автомате у него был прицел «день-ночь» русской фирмы «Дедал» – но это ничего не значило, их в США продавали в большом количестве, по соотношению цена-качество одни из лучших.
– Э...
Майору совершенно не хотелось лезть в развалины, но человек повелительно махнул рукой – и им ничего не оставалось, кроме как идти за ними...
Когда-то тут был дом. Потом – огневая точка, готовились к обороне те, кто насмотрелся на подобные укрепления в Грозном. Подорванные лестничные пролеты, сквозные дыры в стенах, в межэтажных перекрытиях с тросами, чтобы можно было свободно перемещаться из комнаты в комнату, с этажа на этаж. Чтобы взять этот квартал – потребовалось вмешательство «GROM», десантников аэромобильной бригады Войска Польского тут разбили. Естественно, долбали и с самолетов...
Битый кирпич хрустел под ногами, польский «наблюдатель» нервничал, просматривал то одну сторону, то другую через свой прицел. Комендантские вели себя на удивление хладнокровно, у того, который говорил с ними, был монокуляр ночного видения, крепившийся на кронштейне на каске, американский, достаточно дорогой.
– Осторожно. Растяжка. Мы ее не сняли.
Поляк включил фонарик.
– Нет! Выключи! Ты что, пан, совсем дурак?
– Что такое?
– Снайпер выстрелит через окно на свет! Выключи.
Немного поразмыслив, польский жолнер выключил фонарик, решив, что лучше упасть и расквасить нос, чем если пуля расквасит тебе всю голову...
Пахло почему-то дерьмом... видимо, канализацию прорвало, и в подвале теперь был потоп из канализационных труб.
– Вот. Дальше мы не проходили.
– А зачем вы вышли к машине, панове? – подозрительно спросил поляк.
– Потому что подкрепления ждали, пан, – ответил комендантский, – может быть, вы и есть это подкрепление.
– Нет... нет. Нам не сообщали.
– Все равно – дом надо прочесать. Пан жолнер, принимай командование.
– Да... да. Ты и ты... Проверяем.
Пан жолнер немного владел языком, который у него был чем-то средним между русским и украинским. В Польше до сих пор оставалось много из тех, кто владел русским, в конце концов, раньше его учили в школе как обязательный...
Выйдя на четвертый этаж, второй огляделся, чтобы никто не подслушал – затем обратился к первому.
– Делаем?
– Зачем? – первый пожал плечами. – Дураки, они и есть дураки.
Разговор прервал хлопок взрыва и мучительный крик.
– У... матка боска...
– Это ты фотоэлемент поставил?
Второй пожал плечами.
– Дураки...
Луганск
На следующий день
– Паны... я категорически возражаю против этого!
Американцы переглянулись.
– Пан генерал бригады, мы даем вам рекомендации, которые вы можете выполнять, а можете – и не выполнять. Но в таком случае – мы просто сворачиваемся и уезжаем домой.
Генерал бригады Юзеф Замойский, худощавый, с нездоровым цветом лица и бородкой «а-ля Ришелье», вспыхнул негодованием и только усилием воли сдержал ругательство. Посмотрел на полковника – но тот с преувеличенным вниманием рассматривал карту.
– Это... недопустимо, – поляк помолчал, подбирая нужное слово, – неприемлемо!
Ганнери-сержант Нули пожал плечами.
– Я же не говорю о том, что вы должны снять всю охрану, и пусть ваш пан Бачинский идет по главной улице города в ожидании, пока его пристрелят. Вы можете предпринимать любые меры охраны... в конце концов, это ваша работа.
– Мы не вправе рисковать жизнью пана Бачинского. Это исключено, – отрезал генерал бригады.
– Быть может, об этом стоит спросить самого пана Бачинского? – как бы между делом вставил реплику полковник Свифт.
Генерал резко повернулся к нему.
– И вы туда же, пан полковник!
– Это просто мысли вслух. Если это ваша земля – почему вы боитесь визита сюда вашего президента?
– Мы...
– О да, пан генерал бригады. Вы просто выполняете миротворческую операцию.