Чтение онлайн

Нико вопросительно поднял брови.

— Как? Ведь чарословы не могут иметь детей. Мы все стерильны.

Девин наградила его лукавой улыбкой.

— Наивный! Порой я забываю о том, как ты молод. На самом деле это сказочка для новичков. Бесплодны лишь пары между магами. До сих пор не было случая, чтобы два чарослова зачали общего ребенка. А вот от союзов с неграмотными у чарословов время от времени рождаются дети.

— От Шеннона забеременела простая девушка?!

— Тс-с-с! — Она стукнула его по плечу. — Не так громко. Теперь ты понимаешь, почему мы, маги, отрекаемся от семей? Иначе мы пережили бы всех родных, беспомощно наблюдая, как наши любимые один за другим старятся и умирают. Поэтому, когда стало известно о том, что Шеннон заделал ребенка ректорской внучке, разразился огромный скандал… — Нико только и смог, что покачать головой. А Девин продолжила: — Само собой, Шеннон попытался спрятать младенца, но его противники обнаружили новорожденного и подняли шум. Ректор Астрофела был в ярости. Он сослал Шеннона в Звездную академию, на должность управляющего Барабанной башни. От греха подальше, так сказать.

— А что потом?

— Никто точно не знает. Поговаривают, что в отчаянной попытке совершить научный прорыв и тем самым заслужить прощение магистр решился на рискованный эксперимент и в ходе него ослеп: одно из заклинаний выжгло ему глаза. Что бы там ни произошло, в итоге Шеннон остался здесь, в Звездной академии. Ко времени окончания изгнания он лет двадцать не был в Астрофеле. Его жена умерла, а сын женился. Магистр попытался наладить отношения… безуспешно: сын, который все это время считал, что отец их бросил, ненавидел Шеннона и публично от него отрекся.

Нико, который слушал Девин, затаив дыхание, шумно выдохнул.

— Тогда магистр вернулся сюда и взял какографов под опеку. — На миг Дев окинула взглядом трапезную. — В каждом поколении он выбирает одного мальчика из потока и всячески помогает ему добиться капюшона волшебника. До тебя был Томас Райлан, жил с Джоном и со мной. А теперь Том — младший волшебник в технической службе при цитадели Звездопада — и Шеннон определенно приложил руку к его назначению.

Лицо Нико вспыхнуло. Неужели Шеннон выбрал его в помощники просто потому, что старику захотелось поиграться с очередной «неведомой зверушкой» из цирка уродов?

Девин помешивала гущу на дне тарелки.

— С тех пор как ты появился в Барабанной башне, Шеннон сделал тебя своим любимчиком. Нас не удивило, когда он переселил тебя на верхний этаж, к нам с Джоном — хотя ты и пальцем не пошевелил, чтобы заслужить это место.

— Эм-м… — только и смог выдавить Нико.

Девин посмотрела на него.

— Вот что имел в виду магистр Смолвуд.

У Нико голова шла кругом. Так Шеннон взял его в ученики из жалости? Его затошнило.

— Спасибо, Дев, — одними губами произнес он.

— Не держи на него зла, Нико. Магистр искренне хочет помочь.

Он встал.

— Мне пора.

Девин поймала его руку и сжала в своей.

— Нико, в Барабанной башне тебя все любят. И я, и Джон… Не накручивай себя.

— Я должен встретиться со стариком у комплювия. — Он сжал ее ладонь в ответ. — Не хочу опаздывать.

— Ну тогда ладно.

— До вечера! — Нико убрал за собой посуду и направился к выходу.

Лестница Сатааля, удерживаемая шестью из двадцати восточных башен Звездной академии, возвышалась над землей на четыреста с лишним футов. Шагая на восток вдоль узкой каменной галереи, Нико старался не смотреть вниз. Примерно каждые пятьдесят футов он преодолевал несколько широких ступеней, чтобы подняться на следующую площадку.

Из-за близости гор и высоких башен вокруг большую часть дня здесь царил полумрак; прямой солнечный свет озарял ступени всего несколько часов в сутки. Некогда хтоники разбили на лестнице тенистый сад. Древние авторы писали о вечнозеленых кустарниках кальмии и о клумбах, где грозди бегонии полыхали среди кистей левкоев да ярких бубенцов горянки.

Увы, те времена давно прошли. Клумбы, которые некогда радовали глаз, теперь выглядели заброшенными, поросли сорняками и плющом. Из щелей в кирпичной кладке топорщился влажный мох. Меж камней в поисках свежей воды бродили дикие кошки. Нико не замечал слежки, но догадывался, что стражник где-то рядом, укрыт за магическим субтекстом.

Чем дальше на восток, тем кучнее располагались башни. С каждым уровнем лестница становилась все 'yже, а площадки — все меньше. На самом верху Нико ждала небольшая, поросшая мхом крытая аркада. Путь ему преградила тридцатифутовая стена между заброшенными башнями Итан и Каркин. Вверх по стене до узкого прохода посередине шел ряд металлических перекладин. Сверху доносилось эхо голосов.

Нико стал карабкаться вверх по ступенькам. Перекладины находились слишком близко друг от друга — неудобно для человеческих рук. Наверное, у хтоников были маленькие ладошки, решил он. Или маленькие лапки. А может, у них не было ни рук, ни лап, и вообще они цеплялись за перекладины зубами.

Наверху его ждал улыбающийся магистр Шеннон. На плече у старика сидела Азура, а сам он с добродушным видом поучал четырех стражников-северян:

— …По очевидным причинам в конструкты комплювия заложено агрессивное поведение. Поэтому ни в коем случае не… А, Никодимус, наконец-то!

Стражники — трое мужчин, одна женщина, всем под шестьдесят, с золотыми или серебряными пуговицами вдоль рукавов — стояли прищурившись и пристально разглядывали Нико. Шеннон в шутку представил их как своих личных телохранителей.

Нико поклонился. Он понимал, почему у стражников смущенный вид. Их ведь подослали шпионить за Шенноном, а старик, с его обезоруживающей преданностью делу, буквально их очаровал. И Нико не мог их винить.

Шеннон ухватил Нико за плечо и подтянул к себе через преградившую путь группу стражников. Хватка старого чародея напоминала тиски.

Проход, где они стояли, заканчивался разломом в стене — в месте стыка с башней Каркин. Узкая лестница взбиралась на самый верх, а на нижней ступеньке расположилась, сторожа свой участок, семифутовая горгулья-охранница.

Мускулистое тело конструкта почти не отличалось от человеческого — за исключением двух дополнительных рук, растущих под привычной парой. А выпирающие из спины каменные крылья напоминали бы птичьи, если б не два добавочных кистевых сустава, благодаря которым конечности горгульи сворачивались в плотные спирали — наподобие скрученных листьев молодого папоротника. Глазки-камушки на огромной ястребиной голове сердито поглядывали на волшебников.