Чтение онлайн

– Ты не можешь поехать туда, куда направимся мы, – сказал я.

Я подсадил Ульфу и вскочил в седло за ней. Когда я сидел верхом, мои глаза находились ниже уровня глаз Шилдстара или Тиази, и все же мне казалось, что я смотрю на Свона, Гарваона и Поука с огромной высоты, – что Облако стоит на некой незримой, но одновременно совершенно реальной башне. Я свистнул Гильфа и увидел, как он мощным прыжком взмыл в воздух и помчался к частоколу из бревен, венчающему крепостную стену, а затем (оставив частокол позади) устремился к краю темного зимнего облака и бледной луне, выглядывающей из-за него.

Ульфа послала Поуку воздушный поцелуй, а он шагнул вперед и поцеловал кончики ее пальцев.

Потом я легко пришпорил Облако и представил себя (вместе с Ульфой) верхом на Облаке, галопом скачущей по небу. И мысленный образ мгновенно стал явью, и знамя на моем копье – зеленое знамя, сшитое из лоскутков капитанской женой – захлопало на холодном ветру.

Ульфа застонала и зажмурилась, изо всех сил вцепившись в высокую стальную луку боевого седла. Я завернул женщину в свой плащ и оглянулся на Утгард, который быстро уменьшался и растворялся в ночной мгле и в считаные секунды превратился в россыпь крохотных огоньков – россыпь звезд в ночи Митгартра.

Тауг выбежал из конюшни в тот момент, когда Поук поцеловал руку Ульфы. Он знал, что Ульфа не смотрит, но все же счел нужным помахать на прощание – и помахал, глотая слезы. В детстве Ульфа всегда командовала. Он протестовал против такого положения дел часто и громко и признавал старшинство сестры, только когда собирался извлечь из этого выгоду. Когда он стал старше и сильнее, они начали драться.

Теперь, возможно, он никогда больше не увидит Ульфу. Прошлое, вновь обретенное в лице и голосе сестры, опять уходило от него. И потому Тауг махал рукой, зная, что она не думает о нем, и чувствуя, как от слез намокает повязка на лице. Стыдясь своих слез, но продолжая плакать и махать, махать вслед Ульфе.

Я свистнул, и Гильф легко взбежал по склону воздушного холма. Через несколько секунд мы с Ульфой взлетели следом, верхом на гордой длинноногой кобылице, серой, как облако, и быстрой, как ветер. Мы четверо стремительно удалялись на юг, становясь все меньше для наблюдателей с земли, – словно лебеди, улетающие в теплые страны, когда болота сковывает льдом; крупные, грузные птицы, на вид слишком большие, чтобы летать, похожие на белые точки на фоне Ская, совсем крохотные и постепенно тускнеющие и исчезающие вдали.

– Как?.. Как он это сделал? – спросил Гарваон, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности.

Никто не ответил, и Тауг на мгновение задался вопросом, продолжит ли Поук притворяться слепым или же признается, что тоже видел, как Облако галопом поднялась в небо.

Странный пронзительный вой, несущийся словно ниоткуда и со всех сторон сразу, раскатился по двору – более тоскливый и жуткий, чем вой преданного пса на могиле хозяина.

– Что это, сэр? – Поук схватил Тауга за руку.

– Орг. – Имя невольно сорвалось у него с языка.

– Кто такой Орг? – спросил Гарваон.

– Никто. – Тауг чувствовал пристальный взгляд Свона. – Я просто охнул от боли, когда Поук вцепился мне в руку.

– Мы все устали, – сказал Свон. – Пойдемте спать.

– Но ты видел. – Гарваон указал пальцем. – Ты и Тауг. Ты видел точно так же, как я.

– «Вооружась копьем молитвы и буйный ветер оседлав, – процитировал Свон, – я направляюсь на луну, принять участие в турнире. По мне, так просто рукой подать».

Гарваон передернул плечами, отчего кольца кольчуги зашуршали.

– Он безумен, рыцарь из песни. В этом заключается весь ее смысл. Сэр Эйбел не безумен.

– А мы точно сойдем с ума, – мягко промолвил Свон, – коли станем говорить об этом. – Он схватил Поука за плечо. – Ты ничего не видел, я знаю, но ты слышал наш разговор.

– Да, сэр. Только я не понял, что произошло. Я знаю, что сэр Эйбел уехал и забрал с собой Ульфу, только я не помню, чтобы слышал стук копыт.

– Тебе лучше помалкивать об этом. Я советую тебе как друг.

– О, хорошо, сэр Свон, сэр. Меня спросят, куда делась Ульфа, непременно спросят. Ничего, если я скажу, что сэр Эйбел забрал ее с собой? Они же всяко узнают, что он приезжал.

– Конечно. – Отпустив Поука, Свон повернулся к Таугу. – Ты не всегда был так осмотрителен, как мне хотелось бы.

– Я знаю, сэр Свон. Но я ни словом не обмолвлюсь о том, что произошло сейчас.

– Уж постарайся.

– Вы видели Мани, сэр Свон? Кота леди Идн? Я имею в виду, королевы Идн.

– Теперь он кот короля. Это же ты принес его сюда. Куда ты его дел?

– Не я, сэр Свон, а моя сестра. Только у нее кота не было, когда она уезжала с сэром Эйбелом.

– Тебе стоит найти Мани, прежде чем отправляться на боковую, – сказал Свон, а когда Тауг отправился искать в сгустившихся под башней тенях, пробормотал: – Я лично иду спать, кот или не кот. Доброй ночи, сэр Гарваон. Поук, в прошлом мы с тобой враждовали. Теперь я рыцарь, а ты слепой. Если ты держишь на меня зло…

– Не держу, сэр! Только не я!

– Я в любом случае не стал бы тебя винить. И я не сделаю попытки отомстить тебе никогда в жизни. Вот моя рука. – Свон протянул руку. – Давай надеяться, что мы с тобой выберемся из Йотунленда живыми.

Поук нашарил руку Свона и крепко пожал.

– Вы были оруженосцем сэра Эйбела, – сказал Гарваон. – Вы должны знать о нем больше, чем остальные.

Оглянувшись назад, Тауг увидел, как Свон качает головой, и услышал, как он говорит:

– Я не узнал и десятой части того, чему он мог научить меня. О чем глубоко сожалею.

Они трое вошли под арку прохода для вылазок и скрылись из виду. Тауг сплюнул, сжал кулаки большими пальцами внутрь, чтобы согреть последние, и на блаженный миг прислонился к каменной стене башни.