Чтение онлайн

Но несмотря на то что Векс был оборудовал прибором ночного видения, шли они очень медленно, поскольку конь-робот не знал дороги.

Зато ее хорошо знала девица, явившаяся к Магнусу.

Она вела молодого человека вверх по склону высокого холма, к башне, которая стояла на вершине. Войдя в башню, она повела Магнуса по винтовой лестнице. Лестница привела в покои, увешанные гобеленами. У одной стены стояла широкая кровать с пуховой периной и горами шелковых подушек, напротив ярко горел камин. Красавица начала раздеваться, пританцовывая, улыбаясь и не спуская глаз с Магнуса.

Почему-то сомнения не до конца покинули сына Чародея. Возможно, полностью предаться созерцанию женских прелестей ему мешали какие-то детские страхи перед неизвестным. Как бы то ни было, некая часть сознания Магнуса бодрствовала, и потому он заметил, что фигуры, вытканные на гобеленах, сливались в порывах любовной страсти. Более откровенных изображений соития молодому человеку до сих пор видеть не доводилось. Однако за этими сценами открывались другие, более экзотичные, непривычные, даже…

Жестокие.

Боковым зрением Магнус ловил сюжеты, где сценам любви сопутствовали хлысты и цепи, связанные по рукам и ногам мужчины и женщины в карнавальных полумасках. Эти сцены шокировали Магнуса. Как любовь могла сопрягаться с жестокостью?! Что-то заставило его осознать: его, чародея, одурманил, заманил в ловушку некто более искушенный в магии. При мысли об этом Магнусу стало не по себе — ведь он был самым опытным эспером в своем поколении. Кто же она была такая, эта женщина, если сумела зачаровать его, приманить своей красотой, этим роскошным миражом? Как она могла завладеть им до такой степени, что он и не подумал сопротивляться?

Да была ли она женщиной?

Его словно хлестнули по щеке наотмашь. Магнус напряг всю свою волю ради того, чтобы разрушить чары, чтобы увидеть в истинном свете все, что его окружало. На мгновение перед ним предстали голые каменные стены, увешанные паутиной, полусгнившая солома на полу… и самая отвратительная старуха, какую только можно было себе вообразить.

Лишь несколько жалких седых волосков украшали ее покрытую старческими пятнами макушку. Огромный крючковатый нос торчал из груды бородавок, светились желтые злобные глаза, в глубоких складках почти не виден был рот, но когда старуха разжимала губы, обнажались коричневые гнилые зубы. Старая карга, шамкая полубеззубым ртом, приговаривала:

— Нет, нет, шпи, шпи, жабудь про эту ужашное видение, оно ненаштояшшее… Вернишь к правде, к тому, што ешть, и ты опять увидишь мои прелешти, мои шокровишша…

Шепелявое пришепетывание вдруг сменилось зазывным пением — гортанным, мелодичным, чуть хрипловатым, полным желания, и красавица вернулась, а за ее спиной заиграли яркими красками гобелены. Женщина обнажилась до пояса и превратилась в средоточие земных радостей. Она принялась расстегивать крючки на юбке, приговаривая:

— О, я люблю тебя! О, я тебя желаю! Иди ко мне, приласкай меня, мое сокровище!

Но опыт, натренированный с детских лет, помог Магнусу ощутить, как чужое сознание обволакивает его разум, ищет найденную им лазейку, пытается закупорить ее, ищет трещинку вожделения в выставленном им щите обороны, пробует расширить ее, упрямо тянется к самой сердцевине его сознания. На миг у Магнуса перехватило дух. Он был потрясен талантом колдуньи. Ее дар по силе намного уступал его собственному.

Зато намного превосходил по ловкости, рожденной из долгой практики.

Скольких же молодых людей она покорила своей воле, если обрела такие прочные навыки?

И чего она хотела от него?

— О, только той радости, которую ты жаждешь подарить мне. — Юбка упала на пол, а под ней не оказалось более никаких одежд. Красавица порывисто шагнула к Магнусу. — Иди же ко мне, любовь моя. Я открыта для тебя. О, как я тебя желаю! Иди!

— Нет, — процедил Магнус сквозь стиснутые зубы, снова напрягся изо всех сил и опять увидел все в истинном свете. Перед ним предстала обнаженная грязная старуха, пытавшаяся прижаться к нему. Он в отвращении отшатнулся.

Но вновь вернулась зачарованная комната, и женщина опять стала прекрасной и чувственной. Теперь ее озарял свет солнца, лившийся сквозь высокое окно, и из-за этого шелковистые волосы красавицы отливали золотом.

— Иди ко мне, — выдохнула она, пронзая Магнуса взглядом. Ее пальцы потянулись к его набедренной повязке. — Возьми меня!

Она запрокинула голову, закрыла глаза, разжала губы…

На миг сознание Магнуса озарила вспышка, и он увидел провал беззубого рта, вновь испытал отвращение… Но воспоминания мгновенно отступили при виде обнаженной прелестницы — гордой, желанной, зовущей, стоящей в лучах солнца. Тело Магнуса потянулось к ней с желанием, граничащим с болью. А она улыбнулась и поманила его к себе, и он, почти против собственной воли, пошел к ней неверными, медленными шагами. Ему так хотелось коснуться ее прекрасной, совершенной кожи… И вот он склонился к ее губам, был готов поцеловать их…

И выдавил единственный слог, полное желания слово. Он простонал:

— Нет!

— Не может быть! Только не говори «Нет!».

Слезы застлали большие, чудесные фиалковые глаза, потекли по щекам. Чудесная головка склонилась, плечи сотряслись от рыданий.

— О, ты не заставишь меня страдать!

Чувство вины охватило Магнуса. Ему стало совестно из-за того, что он заставил женщину плакать. Он был готов протянуть к ней руки, прижать ее к себе в лучах закатного солнца, от света которого разгоралось желание в них обоих… Ему так хотелось шагнуть вместе с ней к белоснежному пышному ложу. Он желал ее, желал до боли.

Боль напомнила Магнусу о картинах, вытканных на гобеленах. Он взглянул на них краешком глаза и в ужасе отшатнулся.

Неожиданно гобелены исчезли, снова появились голые стены, затянутые паучьими сетями, и отвратительная голая старуха. Стоя перед Магнусом, она завопила:

— Глупец! — Омерзительная в своей наготе, она прошипела: — Злодей! Подлый мержавец! Ты не мужшина! Не желаешь вжять, што тебе предложили, так штань же тем, што ты ешть — нижайшим иж нижких!

Она взметнула руками, и Магнус ощутил, как ее воля подавила его волю. Глаза колдуньи выпучились, ее взгляд поглотил его, увлек в страшный, кроваво-желтый водоворот. У Магнуса закружилась голова, навалилась слабость, он упал на колени, стал извиваться на полу.