Цейтнот
Шрифт:
– Уже готова?
Я кивнула, и шлем съехал мне на глаза. Что ж он такой здоровый-то…
– Сейчас пойду к Степе, – ответила я, поправляя каску. – Хотела просто пожелать тебе удачи, поскольку не уверена, что до боя еще увидимся.
Она с улыбкой обернулась. Поправила мне скрутившийся ремень автомата, бронежилет… Потрепала по плечу и сказала:
– И тебе тоже удачи, Танюш. Но мы ведь обе знаем, что справимся, правда?
Я с энтузиазмом кивнула, и проклятущий шлем на этот раз просто упал на пол. Реджи рассмеялась и, подняв его, вернула мне.
– Когда ремешок застегнешь, будет держаться, – сказала она. – Ну, давай, беги к Степе. И не забудь потренироваться с пулеметом. Я в тебя верю.
Я чмокнула ее в щеку, хотя это казалось жутким нарушением субординации, и побежала к лифту. Спустившись на нулевой этаж, я прошла по коридору направо, к складу оружия, где и нашла Степана, который раскладывал чудовищного вида черные резиновые полумаски с белыми оголовьями и какими-то дисками по сторонам, видимо, фильтрами…
– И как ими пользоваться? – спросила я Старшего, взяв в руки один из респираторов.
– Надеваешь и дышишь, – усмехнулся Степан. – Все очень просто, Солн…
Он вдруг осекся, и я вспомнила, что он называл Солнцем Наташу… Из-за того, что ее стихия огонь и сама она «горячая, как солнце»… Меня это тогда так раздражало… Бесило, что все внимание мужиков приковано к ней… А теперь осталась только пустая комната…
Помявшись, я сунула маску под мышку и по возможности задорно заявила:
– Что ж, я тогда на башню. Ты скоро подойдешь?
Он расстроенно кивнул.
– Да, только отнесу оставшееся и заберу Жезл. Буду минут через пять.
Какая неловкая все-таки ситуация. Сказать ему что-нибудь ободряющее? Нет, я на удивление несентиментальна, когда речь идет о реальной жизни. Вот творчество – это другое дело, но сейчас не время для творчества. Поэтому я, так ничего и не сказав, быстро выбежала из оружейной.
МОСКВА. ТУРА
«Солнце». Как странно работает человеческий мозг. Вылавливает из памяти забытые уменьшительно-ласкательные обращения и вертит их на языке в самый неподходящий момент. «Солнце» было в единственном числе. И оно погасло.
Я сел на ящик, глядя на дверь, за которой только что исчезла Таня. Девочка явно почувствовала мое смущение, поэтому и сбежала. Спасибо хоть не начала успокаивать – только этого не хватало. Я закрыл глаза и попытался представить Наташино лицо…
Оно предстало передо мной слишком быстро, а значит, время не вылечило меня окончательно. Я еще хорошо ее помню. Помню, как откидывала она волосы, изящным, отточенным движением тонкой руки. Как лукаво улыбалась, флиртуя… Как лежала на окровавленном снегу…
Я слишком хорошо помню…
Идти все сложнее. Пятиться в глубоком снегу, в метель, держа в одной руке автомат, а другой прижимая к себе Наташу, теряющую сознание… Отстреливать мелькающие в пелене белесые тени врагов… Стараться не упасть… Стараться не сойти с ума от отчаяния. Не сдаваться и продолжать надеяться, когда надежды уже не осталось.
Выйти к снегоходам. Это цель.
Не важно, что руки немеют от тяжести, не важно, что ноги заплетаются. Не важно, что врагов становится все больше. Главное – дойти до цели, тогда мы спасены.
Времени на размышления нет, но я ловлю себя на мысли, что, не будь я антимагом, мы бы уже давно погибли. Благодаря моим талантам Белые не могут достать нас на расстоянии: я нейтрализую любые магические атаки – такова уж моя природа, мой особый дар. А враги, наученные горьким опытом, безуспешно атакуют издали, опасаясь подходить ближе. Еще бы. Я не зря тратил время в Москве, совершенствуя эту модель автомата.
Да, огнестрельное оружие против Белых не менее эффективно, чем магия, особенно когда противники не в состоянии защитить себя энергетическими коконами. А поскольку я мог нейтрализовать всю магическую активность в пределах видимости, Белые оказывались беззащитными перед пулями.
Вот еще один выскочил из снежного тумана, в руках копье, глаза горят… Тело – словно древнегреческая статуя, разве что в пластинчатых доспехах. Лицо – ангела, только вот горящие бледно-голубым светом глаза портят божественную красоту героического воина. Глаза… и дырка размером с кулак, которую я оформляю Белому во лбу. Зря ты так неосмотрительно попал в поле моего зрения.
Наташа тяжелеет, она уже еле переставляет ноги, что-то постоянно бормочет. Надеюсь, что целебные заклятия.
– Все будет хорошо, Солнце, – говорю я.
Глупость, конечно, но пусть думает, что у нас и впрямь все получится. Импровизированный жгут не помогает, если не обработать рану в ближайшее время, девушка истечет кровью. За нами тянется красная дорожка, сколько же Наташа уже потеряла?..
– Останови кровь, Солнце, слышишь? Вспомни, чему нас учил Толя.
– Оставь меня, – хрипло шепчет она.
– Вот еще, – ворчу я. – Настоящие женихи своих невест не бросают! Мы уже почти добрались.
На секунду покрывало метели разрывается, и я вижу стены ледяного дворца. Что за ерунда?! Выходит, мы отошли всего на две сотни метров от входа! А мне казалось, что прошли уже километра три… Оптимизм сразу улетучился, заработала голова.
Мы не дойдем.
Вдвоем точно не дойдем.
Словно подслушав мои мысли, Наташа снова шепчет:
– Оставь меня, Старший. Я их задержу…
Я сжимаю челюсти так, что сводит зубы, выпускаю очередь в ряды Белых, которые, кажется, осмелели и уже подходят ближе. Неужели чуют? Как стайные хищники, загоняющие жертву… Ну, у жертвы есть еще обоймы в запасе. И гранаты, кстати… Выбираю группку из трех Фигур, нажимаю на спусковой крючок гранатомета, со злой радостью наблюдаю, как взрыв разносит тела Белых на куски. Гранат осталось мало, надо беречь…