Цейтнот
Шрифт:
– Эй, малый, ты чего там нюхаешь?
В распахнутых воротах гаража напротив стоял мужчина в грязной робе. В совершенно черных мазутных руках он держал нечто продолговатое и тяжелое. У слесарей подобные штучки ласково зовутся "шутильнички". Позади громоздилась полуразобранная машина неопределенной марки. Похоже, мужик тут ковырялся полный световой день, а теперь ещё и вечерок решил прихватить, подвесив лампу-переноску под капот.
– Да с Гошей договорился съездить в одно местечко, - принялся врать Ерошин, - а он, похоже, укатил.
– С каким Гошей?
– недоверчиво поинтересовался грязнорукий.
– С обычным Гошей, Левенкой...
– Ерошин привычно разыгрывал из себя простачка.
– А-а, так бы сразу и сказал, что Жора с "ладой".
Обычное дело, в кругу автолюбителей, братства согаражников, свои подходы и прозвища. Тут иной уровень общения, тут все равны: и менеджер, и токарь Вася.
– Так он ещё днем укатил, - пояснил сосед, - ещё "стекляшку" с обеда не открывали. Барбоса на хозяйкино место - и айда! Куда-то сильно торопился.
"Стекляшку" Саня знал, положено. И одна из незарастающих народных троп к винному отделу вела через гаражный городок. Впрочем, это существенного значения не имело. Что надо, он узнал.
– Уехал, значит.
– Ерошин развернулся на обратный курс.
– Ну, ладно, братан, счастливо управиться!
"Братан", в силу мужской автосолидарности озабоченный теперь не меньше Сани, крикнул вслед:
– Может, передать чего?
– Не надо, - обернулся на бегу Ерошин.
– Забыл мужик, и забыл... Бывает...
В квартире Левенко его ждало небольшое разочарование - майор Чертинков уже раскручивал свое "Что? Где? Когда?" Утешился Саня мыслью, что, пока не было майора - признанного аса, версию отрабатывал он.
* * *
Это напоминало промывку золотоносных песков старательской артелью. Десятки людей черпали в разных местах грунт, отыскивая золотой ручеек, а несколько опытных промывальщиков быстро и ловко орудовали лотками, стараясь не упустить ни единой драгоценной крупицы, решительными движениями смывая пустые пески, рукой отбрасывая камни, пока не оставался на дне тяжелый черный шлих, в коем таились золотинки. Вот по этому шлиху и определялось направление поиска...
* * *
Полковника Гераскина сейчас занимали три главных направления розыска: "Гоша" - Георгий Сергеевич Левенко; "Мотоциклист" - Георгий Александрович Худорожкин и Леонид Поляницкий.
Данные по ним выглядели так.
Георгий Левенко, 36 лет, женат. Совладелец маленькой ремонтно-строительной фирмы. Занимает в ней же должность главного инженера. Когда-то учился в одном классе музыкальной спецшколы с Анной Воронковой, во втором замужестве Поляницкой. После окончания школы она поступила в консерваторию, а Гоша каким-то образом срезался на экзаменах, отслужил в армии и неожиданно для всех поступил на инженерно-строительный. Получив диплом, начинал прорабом в тресте "Стройиндустрия". Потом на паях с коллегой раскрутил небольшой частный бизнес. Строили коттеджи, занимались ремонтом и отделкой офисов, магазинов и квартир. Со школьных лет был влюблен в Анну. Когда она вышла замуж за музыканта, который был старше её на пятнадцать лет, тоже женился. После того, как она развелась с первым мужем и вышла за солидного банковского менеджера Поляницкого, восстановил дружбу с ней. Жена, хоть и ревнует, но считает, что детская любовь давно перешла в дружбу. Такого же мнения и сама Поляницкая. Готов помочь по первому зову, постоянно оказывает разного рода услуги, в том числе выступает в роли домашнего бесплатного такси. Особенно, когда Поляницкий в отъезде, и его машина стоит в гараже. Левенко с помощью Поляницкого несколько раз получал выгодные банковские кредиты. В последнее время его бизнес испытывает трудности. Есть информация, что фирма Левенко на грани банкротства, и он не может вернуть банку кредит.
Несколько дней болел - грипп. Сегодня с утра был у врача, закрыл больничный лист, завтра должен выйти на работу. Звонил по этому поводу своему директору-совладельцу в полдень. Жена утверждает, что дочерей Поляницкий любит, как собственных, тем более, что своих детей никогда не будет, как она выразилась, по медицинским показателям. Сенбернар Джерри в семье третий год, приучен ездить на переднем сиденье, обожает кататься, и, когда Георгий Сергеевич берет ключи от гаража, лает, прыгает, требует, чтобы взяли с собой. Вчера муж сказал что-то насчет бензина: не то надо заправиться, не то, напротив, горючее некуда девать. Она в этом не понимает, тем более, что как раз хлопотала на кухне, а он, наоборот, сидел у телевизора.
На длинном полированном столе в кабинете начальника угрозыска лежала больших размеров карта. Один край подогнут, другие свешиваются. На карте прочерчена карандашом окружность с центром на Глазырина, 104. Круг охватывает предельное расстояние, которое могут за 45 минут пройти "Жигули". Его провели, когда точно установили: около двух часов дня девочки сели в машину, а в полчетвертого приезжал мотоциклист. Круг полностью охватывал миллионный город и все пригороды. Ориентируясь по этой условной линии, десятки людей искали следы белой "Лады". Но особое внимание уделялось мотоциклистам, тем более, что в снежное время года они встречаются не каждые пять минут.
Гераскин дал команду опросить служащих бензоколонок. Вскоре поступило донесение. Работница АЗС, что по Северному тракту на выезде из города, по существу заданных вопросов сообщила следующее: не позже 14. 30 она отпустила двадцать литров бензина в белые "Жигули", а может, "Ладу", где на переднем сиденье рядом с водителем сидела большая собака, скорее рыжая, чем белая. Напарница показания подтвердила, добавив, что первая заметила собаку, обратив на неё внимание подруги. Собака глазела по сторонам и сидела в машине с очень важным видом, "прямо начальник, а не пес". Водитель, по её словам, чернявый молодой дядечка с приятной улыбкой. В автомашине сидели ещё люди, но работницы бензоколонки на них не обратили внимания. Белые "Жигули" отправились дальше по тракту...
В километре от АЗС располагается транспортная развязка. Северный тракт продолжался дальше точно в северном направлении, а от развязки в разные стороны уходило пять дорог. Тем не менее, сектор поиска обозначился достаточно определенно, и сюда стягивались все высвободившиеся силы.
"Мотоциклиста" Гераскин поручил капитану Рогожкину с такими словами:
– Ты вот что, выясни, Рогожкин, что там за Жора Худорожкин.
Пораженный тем, что заговорил стихами, полковник замолк, а старший оперуполномоченный ровным голосом "подольстил":
– Вы у нас прямо второй Дугов, товарищ полковник.
Гераскин обиделся. Старший лейтенант Дугов из городского ОБЭП писал стихи и даже печатался в местных газетах. Начальство это очень не одобряло. Но подборку Дугова опубликовали в журнале "Российская милиция", да ещё с портретом, и он в пределах городского УВД стал знаменитым человеком. Тем не менее, почти все руководство от майоров и выше считало, что стихи сочинять работникам правопорядка не пристало. Гераскин это мнение полностью поддерживал.