Чтение онлайн

Спас дело случай – крикуны в задних рядах на минуту получили толику свободного пространства, люди моментально нагнулись, подобрали осколки льда и комья мерзлой грязи – залп импровизированных снарядов полетел в Стрижа. Ближние к консулу ряды, очутившись под градом грязи, расступились, измаранные фермеры, бранясь, отпрянули в стороны. Осколок льда прилетел и плашмя ударил Дезета по щеке.

Толпа отчасти рассеялась, консул остался в одиночестве, лишь пожилая крестьянка молча цеплялась за его одежду, тело ее словно бы стало тяжелее. Стриж попытался поддержать старуху, рука, прикоснувшаяся к спине каленусийки, наткнулась на липкое, он обнял женщину, освободил ее от бесполезного излучателя и осторожно опустил на измятый снег.

– Вы ранены?

Старуха растянула в улыбке толстые губы:

– Есть маленько, сынок. Кто-то хотел ткнуть тебя в брюхо, да невзначай попал в мою старую тушу. Хоть на что-то пригодилась толстая дура Марта.

– Бейтс, сюда! Позовите врача.

Люди растеряно топтались возле консула. Кто-то обнаружил резаную дыру на куртке Стрижа и коротко присвистнул:

– Дела, парни. Грязь в морду – это глас народа, а вот нож в спину – это не по нашему.

Крикуны умолкли. Консул подложил под голову раненой свернутый платок, встал, всматриваясь в исхлестанные вьюгой лица.

– Чья это работа?

Люди угрюмо молчали. Коренастый парень в пси-защите ощерился:

– Это был чужак. Среди наших нет подлецов.

– Допустим, я поверю тебе на слово. А теперь – слушайте все, я буду краток.

Голос Стрижа перекрыл плач налетевшей метели.

– Сюда идут иллирианцы. Мы их не ждали. Мы их не хотим. Я – ваш консул, вы сами выбрали меня. Хотите вы того или нет, но я сделаю все, от меня зависящее, чтобы остановить войска Порт-Иллири. Но никто не сможет сделать такое в одиночку. Мы должны быть вместе – вместе! Тот, кто втыкает нож в спину товарищу – лишает еще одного шанса на победу каждого из нас. Я не обещаю вам ни чуда, ни безопасности, я обещаю лишь одно – свою верность делу северо-восточных территорий. А теперь спрашиваю, верите ли вы мне?

Люди настороженно молчали. Человек со шрамом подошел вплотную и посмотрел прямо в прищуренные на ветру глаза Стрижа.

– В роже подлости нет. Я ему верю, парни.

– Можно и поверить.

– Верим, верим, – пролетело по рядам.

– Раз верите – тогда за дело. Распоряжения получите у своих центурионов. Иллирианцы не остановятся и не побегут, если мы будем впустую утаптывать лед.

Люди повернулись, расходясь. Переменчивая толпа повеселела.

– Да здравствует наш любимый консул – центурион центурионов! – озорно выкрикнул девичий голос.

Фермеры неистово захохотали, эхо грубых голосов смягчил падающий снег.

Раненую женщину унесли. Стриж вошел под крышу резиденции, Миша Бейтс с виноватым видом неотступно следовал за ним.

– Не бери в голову, ты сделал все как надо.

Референт вздохнул:

– Ловко вы, ваше превосходительство, произносите речи, как будто всегда только тем и занимались, что успокаивали мужиков.

– Успокоить людей – полдела. Войска принцепса уже на Бланка-Рива, мое красноречие ненадолго поможет, если они прорвутся в Арбел.

Вечер того же дня Стриж встретил в одиночестве. Вьюжный снегопад за окном перестал. Как только сумерки мягким пером тронули иней на стеклах, в двери кабинет постучали.

– Здравствуйте, Джу.

– Вы все еще сердитесь на меня, Алекс?

– Космос и Пустота! За что я могу сердиться? А это кто за вами притащился как хвост – Майер?

Пси-философ сухо кивнул и протянул руку для приветствия.

– Нам нужно поговорить.

– Вы виделись с Ральфом?

– Нет, Валентиан никого не принимает. Простите, Дезет, но ваш соправитель, кажется, в стельку пьян.

– Это все, что вы можете сказать лишившемуся народной любви диктатору?

Хэри неожиданно светло расхохотался.

– А чего вы хотели, Стриж? Вы плохо знаете, с кем имеете дело, вы, несчастный иллирианский авантюрист, никогда не учили толком историю Каленусии. Так вот – люди северо-востока – совершенно особый народ. Знаете, чем они прославились еще при каленусийских монархах? – в кожаном мешке выслали Гальбе V голову его же наместника. Этот спесивый лорд не сумел поладить с вольными крестьянами, был ими пленен, подвергся декапитации, и тем самым вошел в легенду как классический неудачник. Так вот, возвращаясь к нашим делам, обратите внимание, у каждого второго крикуна в толпе был сегодня заряженный излучатель. Вас всего-то один раз пырнули ножом и закидали грязью – да, но и при этом – ни единого выстрела. При вашей сомнительной биографии, и учитывая общие неважные обстоятельства, такое положение вещей можно смело считать верхом народной популярности.

– Если хотите, можете в следующий раз лично заменить меня под градом грязи. Устраивает?

– Я вовсе не о том. Что собираетесь делать?

– Если бы не война с принцепсом, и не сумасшедший Ральф за спиной – ушел бы в отставку.

– Не выйдет. Впрочем, у меня есть конкретное предложение. Как я понял, ресурсов на войну с Иллирой у нас сейчас нет.

– Есть кое-что.

– Но этого, как я понял, недостаточно. Вы сможете договориться с принцепсом?

– Нет, – отрезал Стриж.

– Может быть, желаете просто смыться отсюда подобру-поздорову? Зачем вам бунтующий народ, ваше превосходительство?

– Смыться, увы, не могу – за мною старый долг.

– Так я и знал.

– Если бы меня заботила моя шкура, я бы тоже спокойно сидел на месте. Его величие ждет моей лояльности, и не ждет сопротивления, иначе не вернул бы мне дочь. И не обещал бы мне приватно пост губернатора новых территорий.

– Вот это да! Даже так?

– Его прожженное величие умеет при случае быть щедрым. Обычно за чужой счет.

– Сколько у нас псиоников?

– Без разницы. У нас нет энергии для ретрансляторов, солдаты Оттона поголовно в пси-защите. Я не пошлю людей в заведомо проигранный бой.

– А может, не хотите воевать с соотечественниками?

– И это правда, не хочу, хотя, если не останется иного выхода… Поймите, мои друзья в Порт-Иллири убиты, мертвы – пусть так – но суть моей родины не в зарвавшемся Оттоне.

– Это что – так важно для вас, не проливать иллирианской крови?

– Разве это так трудно понять? – Дезет безнадежно покачал головой. – Даже если поверить в то, что на нас брошены исключительно отбросы моей Иллиры, мне все равно тяжело убивать людей, которые всего две недели назад шагали по плитам тех же площадей, которые я сам топтал мальчишкой.