Чтение онлайн

Эван замолчал, выжидающе посмотрел на главного учёного. Тот поведал:

— Да. Мы начали разработку такого аэроцикла. Запустили первую пробную модель без пилота. По нашим рассчётам он должен был пролететь в радуге тридцать миров, и остановиться, однако — этого не произошло. Оставляя за собой радужный след, он начал прыгать от мира к мира. Промелькнул и тридцатый и сотый мир. На тысячном мире наши приборы слежения перестали его фиксировать, однако, есть уверенность, что он и сейчас продолжает свой путь. Стали искать причину… Да — на днище аэроцикла был закреплён один из найденных нам молотов, специальное устройство наносило удары молотом, и всего, в соответствии с нашим замыслом, должно было нанести тридцать ударов. Сломалось устройство? Нет — там всё было выверено, мы потратили на него немалые деньги. Оказывается, не надо наносить ударов. Вернее — достаточно нанести первый удар. При переносе на следующий мир достаточно соприкосновения молота с камнем (ну и давящей сверху массы аэроцикла), чтобы взвилась следующая радуга. Ну и так далее… Он будет прыгать с мира на мир, пока не достигнет центра.

Аннэя так была увлечена этим рассказом, что даже забыла о своей робости. Она проговорила:

— Я помню, как мы с Дэклом раскапывали радужный камень на Бадже. Он оказался засыпан другими, обычными камнями. Такая же ситуация может быть и на других мирах.

Учёный кивнул, произнёс:

— Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Конечно, если аэроцикл перенесётся в радуге на очередной мир, и не соприкоснётся с радужным камнем, то и путешествие прекратиться. На изученных нами 456 мирах — 124 радужных камня находились под поверхностью, но на относительно небольшой глубине — от метра, до трёх метрах; на 7 — под водой, и на одном — радужный камень стоит в обрамлении мраморных колонн… Решение этой проблемы было найдено нами очень быстро. Под днищем аэроцикла генерируется поле, которое расталкивает в стороны все сторонние предметы. Единственный предмет, который оно не может сдвинуть — это радужный камень. Так уж положено самой природой, или нашими неведомыми предками. Скорость этого раздвижения равняется скорости света, то есть — никак не отразиться на скорости полёта.

Аннэя задала следующий вопрос:

— И что же будет там, в центре, при последнем прыжке? Аэроцикл разобьётся?..

Главный учёный произнёс:

— Нам так до сих пор и не известно, что такое этот центр. Раньше он был источником света. Сейчас света нет, но что-то там, в центре, несомненно существует. Думаю, этот первый, пробный аэроцикл действительно врежется в это нечто, так как ни он сам не может остановиться, не мы его не можем остановить. Но следующий аэроцикл, который уже разработан (спасибо нашему правительству, которое выделило на это миллионы эзкудо). Итак, следующий аэроцикл уже создан, снабжён и оборудованием, и оружием, и запасами пищи. Это вместительный аэроцикл грузового класса. В нём свободно разместится экспедиция из двадцати человек. Нами рассчитан его маршрут до центра. Там, не долетая до этого центра трёх световых часов, он вберёт молот в своё днище. Соответственно, очередного удара по камню не последует, радуга не взовьётся, вы остановитесь.

Эван недовольно проворчал:

— Три световых часа — это миллиарды киллометров. Слишком большое расстояние. Думаю, трёх световых минут, или даже секунд хватило бы.

— Конечно, заманчиво оказаться так близко от этого загадочного центра, — вздохнул главный учёный. — Однако, не забывайте, что мы не можем рассчитать точного расстояния, не только потому, что ваш путь проходит не на прямую, а по спирали, а и потому, что нам вообще не известно расстояние до центра. Смею напомнить, что до сих пор не были рассчитаны ни точные размеры нашего мирозданья, ни положение его центра. Все наши попытки исследовать центр с помощью зондов заканчивались фиаско. Мы не можем так рисковать. Даже три световых часа — это через чур опасно при такой относительной точности. Была идея остановить вас за световые сутки.

— Тогда уж лучше вообще не отправлять эту экспедицию! — воскликнул Эван.

— Вот мы и остановились на этих трёх световых часах, — развёл руками учёный. — Что поделать? Всё равно из-за вынужденной неточности вы можете оказаться не в миллиардах километров от центра, а уже врезаться в него.

— Если там вообще есть во что врезаться, — сказал Эван.

— Да-да. Мы вынуждены только предполагать.

— Если такое столкновение вообще возможно, — продолжал ворчать Эван. — Ведь мы не знаем — имеется ли в центре нечто твёрдое.

— Конечно, не знаем, — смиренно приговаривал учёный. — Но нами были получены приблизительные данные, что там, в небе всё же замечено некое уплотнение, к которому так и не удалось подлететь…

— Ладно. Об этом, я думаю, все присутствующие знают, — молвил Эван. — Раз вы так настаиваете на этих трёх часах, то пусть будет по вашему. Ведь, в конце-концов, я не один лечу. Команда уже набрана…

Тут Эван остановил свой пристальный взгляд на Аннэе. Она вздрогнула, спросила:

— И я полечу?

Эван проговорил:

— Конечно, я не могу настаивать…

Но Аннэя, которая уже не чувствовала смущения, но была уверена в поддержке этого могучего, вознесённого самими Ноктцами Эвана — подошла к нему, взяла его за руку, и проговорила достаточно громко, чтобы её услышали все присутствующие:

— Да. Конечно, я согласно. Ведь там — человек, который мне дороже всех остальных…

Эван ответил:

— Ну вот: именно на такое проявление твоих чувств я и рассчитывал. Полетим вместе. Быть может, твоя мечта осуществиться…

Он намеренно не стал ей говорить о том, что шансы найти Дэкла были невелики. Затем он обратился к главному учёному:

— И сколько, по вашим рассчётам, займёт наше путешествие до центра?

— Если отталкиваться от того условия, что ваше путешествие будет проходить беспрепятственно, со световой скоростью, то вы можете достигнуть центра через двадцать пять месяцев.

— Ох, как долго! — воскликнула Аннэя. — Это же больше двух лет…

— К сожалению, — развёл руками учёными. — Ведь вы будете лететь не по прямой, а по закручивающейся к центру спирали… Но, конечно, мы не можем вам позволить вам все эти два года бодрствовать.

— Что он такое говорит? — спросила Аннэя у Эвана.

И Эван разъяснил:

— Он говорит правильно. Ведь я сам был участником экспедиции «Спасителя». Шесть месяцев мы летели к скорлупе мирозданья, и эти месяцы весьма болезненно сказались на участниках экспедиции. Особенно пострадала их психика. Столь длительный срок находится в замкнутом пространстве — такое не каждый выдержит…

Здесь Эван опять-таки рассказал не всю правду: ведь тогда на борту «Спасителя» действительно появились сторонние существа. В появлении их виноват был кое-кто из участников экспедиции. Не надо было воздействовать излучателями на мозг загадочного Существа…

Главный учёный мило улыбнулся, и произнёс:

— Эван совершенно правильно говорит. Мы ведь вынуждены констатировать, что на борту вашего аэроцикла, за столь длительный промежуток, могут возникнуть конфликты, которые будут восприниматься особенно остро из-за того, что вы находитесь в замкнутом пространстве. Но этого не произойдёт, потому что всё время полёта вы будете заморожены. Технология заморозки была разработана и многократно опробована нами ещё до того, как исчез свет…

Аннэя кивнула и сказала: