Центр
Шрифт:
— Да, да, конечно, я видела все серии! — вскрикнула Аннэя.
— На киностудии я не последняя фигура, и я похлопочу о тебе, точнее — о вас. Ведь вы же хотели быть рядом?
— Естественно, — твёрдо заявил Дэкл, и положил ладонь на всё ещё подрагивающее запястье Аннэи.
Эван продолжал:
— Представляете, как я шикую: мне выделен целый этаж в крупнейшей гостинице "Столп Аркополиса". Попасть ко мне можно только на спец лифте с особым ключом. Большинство помещений я даже не использую, так что, пока выхлопочу для вас документы, предлагаю поселиться у меня…
— Как это похоже на сон, — молвила Аннэя. — Ну да, мы согласны.
Дэкл, которому совсем не нравилось, что они теперь как бы обязаны Эвану, вынужден был кивнуть.
Тут Аннэя сказала:
— Только о наших родителях не забывайте! Они же остались на Бадже. Если мы через несколько часов не вернёмся, то они начнут волноваться…
— И о ваших родителях не забуду. Сначала вы немного осмотритесь в гостинице, подумайте — всё ли вас устраиваете, сможете ли там жить, ну а потом слетаем и за вашими родителями.
— Так вы и их сможете перевести? — недоверчиво спросил Дэкл.
— Есть деньги и есть желание помочь хорошим людям. Да — я сделаю это. Кто знает, быть может, они и смогут найти своё место в Аркополисе.
— А где живут ваши родители? — спросила Аннэя.
Эван нахмурился, выпил остатки вина, неверной походкой подошёл к прозрачной стене, и упёрся в неё ладонями. Страшно было на него смотреть. Казалось, вот сейчас он вывалиться и полетит в эту переполненную механизмами, бетоном, электричеством и людьми бездну.
Но он только говорил тихим, печальным голосом:
— Бежав со своего родного мира, я чувствовал себя бунтарём, и прошлое было мне ненавистно. Я не хотел вспоминать своих родителей… Правда, всё же вспоминал. Ведь невозможно полностью забыть своих родных. Ни одному человеку этого ещё полностью не удавалось… И только через три года после путешествия к скорлупе мирозданья, я посетил свою родину. Там многое изменилось. Уже появлялись Ноктские товары, уже знали меня, как супергероя, и приветствовали едва ли ни как божество. И ни за что не хотели узнавать во мне изгоя, которого гнали, обвиняли в гибели Стефана, который был моим лучшим другом, и который разбился, летая на случайно найденном мной аэроцикле… А своих родителей я не нашёл. Они умерли за два года до того, как я удосужился их посетить. Они стали частью земли, и никогда-никогда больше мне удастся поговорить с ними… Эй, ещё вина!
Аннэя, сама удивившись своей смелости, произнесла:
— Быть может, вам уже хватит пить?
Эван резко обернулся, посмотрел на неё испепеляющим взглядом. Если бы она была важной Ноктской персоной, одной из тех, с кем он привык общаться, он бы сказал ей что-нибудь резкое, злое. Но, глядя на её наивное, чистое, испуганное лицо, он быстро успокоился, и произнёс:
— Да… извини… Мне действительно не стоит больше пить… Но смотрите: вот и "Столп Аркополиса".
Глава 4
"Персонажи"
В конце следующего рабочего дня, сначала к дому Дэкла, затем и к дому Аннэи опустился аэроцикл Эвана.
Родители, уже встревоженные исчезновением своих детей, теперь просто перепугались. Родители Дэкла даже попытались спрятаться, но их нашли, вывели наружу. Дети успокаивающе говорили им:
— Это счастливый поворот в вашей жизни… Вас приглашают на Нокт…
А когда родители Дэкла и Аннэи увидели Эвана, то действительно почувствовали себя счастливыми, и подумали, что это — самый прекрасный день в их жизни. И разместились они в аэроцикле, и полетели на Нокт. Везли с собой те вещи, от которых пока что не могли отказаться, это были самые обычные предметы домашнего скарба, а также и закупленный прежде Ноктский ширпотреб…
Полетели на Нокт. Там их разместили на сто двадцатом этаже гостиницы "Столп Аркополиса". Весь этот этаж принадлежал супергерою Эвану, но ему более чем хватало и одних покоев класса «люкс». Ещё двое роскошных номеров были отданы родителям Дэкла и Эвана, ну и ещё в одном номере уже поселились Дэкл и Аннэя.
Так облагодетельствовал их Эван, выслушал их благодарности, выпил вместе с ними вина, и удалился в свои покои, в тот вечер он, несомненно был самой мрачной, несчастной персоной на сто двадцатом этаже.
Одиночество терзало Эвана. Казалось ему, что во всём мирозданье человека близкого ему, понимающего его.
Эван вспоминал свою жизнь. Вспоминал тех, кого любил. Вот первая его любовь. Он случайно увидел её с другого мира в телескоп, и сразу романтически, наивно влюбился в ней, потом с большим трудом нашёл. Она оказалась Ноктской кинозвездой Мэрианной Ангел…
В последствии им даже довелось некоторое время пожить вместе, но в конечном итоге Эван понял, что ничего общего то у него с ней и нет; в конце-концов это вылилось в сплошные ссоры; один раз Мэрианна Ангел даже вцепилась в его лицо ногтями, а он ответил ей ударом. Это было отвратительно. Потом они расстались, шумно, с многочисленным статьями в «жёлтой» прессе поделили имущество, и с тех пор встречались только случайно, в киностудии, но в одних фильмах, естественно, не снимались…
Ещё встретилась на его жизненом пути Мэрианна Нэж. Законница, волевая, прагматичная женщина — она во много являлась противоположностью Эвана. Но всё же они много общались… Во время экспедиции к «скорлупе» мироздания Мэрианну Нэж выбросило из их крейсера «Спаситель», и в последствии её так и не удалось найти. Возможно, её уже и в живых не было…
После возвращения от «скорлупы» мирозданья, Эван уже в полной мере стал Ноктской звездой. Про него снимали фильмы, товары с его изображением, или просто с именем пользовались неизменным успехом. Часто Эвана приглашали выступать на телевидение, и он отвечал то, что заучивал заранее, то, чего от него хотели власти. Также он снимался и в телевизонных фильмах про самого себя (не путать с многомилионными блокбастерами), в которых ему сниматься всё же не доверили…
Итак, потеряв и Мэрианну Ангел, и Мэрианну Нэж, Эван всё чаще задумывался о том, что вот настоящую любовь ему встретить не довелось. Конечно, у него были поклонницы. Много поклонниц. Они буквально осаждали Эвана. И даже его деньги этим, в основном молодым девчушкам не были нужны. Они и не смели надеяться на его деньги. Но просто переспать с ним, а потом вспоминать это как наиважнейшее в своей жизни событие — это было их целью. И Эван давал им то, чего они хотели. Вечером — пил с ними дорогое вино, ел фрукты, закусывал икрой, потом — погружался в молодые тела, а утром просыпался разбитый, и едва ли с ненавистью выгонял их, и пил…