Цена предательства
Шрифт:
— Кто бы спорил! Черт с ним! Ты давай к санитару, а я пока тут диспозицию поменяю. Иди, говорю, кровью изойдешь, чудила! — Бережной подошел к ожидающему его сержанту санинструктору:
— Давай, эскулап, только быстро! Понял?
— Вы своими людьми командуйте, товарищ капитан, а я буду свое дело делать, как надо! Для вас же.
— Ну делай!
Громов в это время вызвал второй взвод:
— Второй! Я — Первый! Как слышишь?
— Слышу хорошо. Первый!
— Как у тебя дела там, на плато, Андрюша?
— Все тихо!
— Оставь себе две БМП, второе отделение одной из них на броню танков и гони с одной нашей машиной прямо в аул!
— Задачу поставите на месте?
— Ну разумеется! Что за вопросы, Андрей?
— Есть, Первый! Выполняю!
За время переговоров командира роты со своими подчиненными санинструктор быстро и профессионально обработал рану Бережного, наложил пластырь. Зашивать бровь, дабы не терять время, Володя сержанту не позволил. Шрам будет? Черт с ним! Одним меньше, одним больше, какая разница? Громов подошел к ним:
— Я, Вова, танки для устрашения и ребят своих, чеченов из домов вытащить, вызвал! Пошли, капитан, аул строить! Командир первого взвода, ко мне!
Через двадцать минут все население аула Артум-Кале было выведено из домов и собрано возле огромного амбара. Подошли танки, встали чуть в стороне, наведя черные жерла своих пушек на скопление людей, что вызвало среди жителей состояние, близкое к панике.
Володя вышел перед стариками, женщинами, подростками с автоматом в руках. Рядом с ним встали два десантника и капитан Громов. Бережной начал:
— Слушайте меня внимательно, мирные чеченские граждане. Многие из вас, если не все, выросли в этом селении, включая родственников главаря бандитов, напавших на нас и уничтоживших более сорока молодых, ни в чем не повинных ребят, которые всего лишь перевозили различный груз, большей степенью гуманитарный. Они не делали зачисток, не трогали мирных граждан. Но их убили! Убили коварно, из засады, кого живьем сожгли в машинах, кого расстреляли из кустов. Одного из них, раненного, бандиты сумели взять с собой в пещеры. Вы должны помочь освободить нашего военнослужащего.
Я уже говорил, что вы выросли здесь и не знать пещер не можете. Мне немедленно нужны проводники, чтобы прочесать эти катакомбы. Кто из вас пойдет со мной и нашими солдатами?
В ответ — гробовая тишина!
— Так! Значит, никто не желает добровольно помочь нам? Вы только из-за угла стрелять мастера? Что же, поговорим иначе, — Владимир начинал терять контроль над собой. — Лежать! — вдруг взревел он так, что даже Громов вздрогнул, и дал длинную очередь из автомата поверх голов чеченцев, обильно осыпая их кусками глины, выбиваемыми пулями из стен.
Толпа мгновенно рухнула на землю, закричали дети, укрываемые телами женщин, старики отвернули головы.
Владимир повторил вновь:
— Я спрашиваю, кто пойдет в пещеры проводником, или прикажу танкам раздавить вас к чертовой матери!
— Офицер, позволь слово, — поднял голову с пыльной бородой один из стариков.
— Вставай и говори!
.,'— — Мы понимаем, что ты хочешь спасти своего товарища, но, клянусь, лабиринты этих пещер среди нас не знает никто. Люди туда не ходят, там нечего делать!
— Я не верю тебе, старик!
— Это твое право, но, если ты жаждешь крови, не трогай женщин и детей, убей меня. Я двоюродный дядя того человека, который организовал нападение на вас! Убей меня, остальных оставь, они от бандитов пострадали тоже немало. Но и убив меня, ты ничего не добьешься! Лабиринты пещер не знает никто из тех, кого ты приговорил. Боевики, те знали, поэтому и ушли туда. Мы не знаем!
Громов отвел ствол автомата Бережного в сторону.
— Оставь их, Володь! Вполне возможно, что они ничего про пещеры не знают.
— А если знают? — выкрикнул Бережной.
— Тогда давай, стреляй! Вали их по одному, начиная с младенцев. Действуй, каратель! Стань таким же бандитом!
Владимир опустил автомат, посмотрел на старика, сказал:
— Скажи людям, пусть поднимаются и идут по домам, их никто не тронет!
— Со мной что будешь делать?
— Я же сказал, проваливайте к чертовой матери! Все!
Чтобы глаза вас не видели!
Старик гортанным голосом что-то выкрикнул лежащей толпе. Та быстро поднялась и разбежалась по аулу.
Вскоре двери домов были наглухо закрыты, даже собаки куда-то попрятались.
— Первый! — сработал вызов рации Громова.
— Первый на связи, — ответил капитан.
— Я — Второй, докладываю, прибыла «вертушка»
«Ми-8». Полковник Яковлев с двумя офицерами ФСБ.
Бережной услышал слова переговоров.
— Яковлев? — переспросил он у Громова.
— Да! На разбор, наверное, прилетел!
— Устрою я ему сейчас разбор. Дай машину!
— Вон БМД, поехали вместе, а то ты горячий, Володя, как я посмотрю. Наломаешь еще дров!
— Их уже наломали и без меня, поехали!
Громов вызвал командира второго взвода:
— Второй! Я — Первый, следую к вам!
Боевая машина десанта остановилась перед группой офицеров, рассматривающих плато, трупы на нем, тлеющие остатки «КамАЗов» и БРДМ.
Бережной спрыгнул с брони и подошел к полковнику.
Во взгляде его горела ненависть. Офицеры сопровождения перегородили было капитану дорогу, но Яковлев остановил их:
— Пропустить капитана!
Бережной же схватил полковника за отвороты камуфлированного костюма.