Шрифт:
Глава 1
Джентиана с трудом подавляла страстное желание забиться в уголок и скрыться от глаз людских по крайней мере на ближайшие сутки.
— Я не хочу идти, — упрямо произнесла она, уставившись на собственное изображение в зеркале. Впрочем, она бы ни за что не узнала себя: косметика и умелые руки визажиста делают с людьми чудеса.
Сара Уитхэм, ее агент и лучшая подруга, возразила:
— Тебе это пойдет только на пользу. Нельзя же всю жизнь прятаться!
Джентиана бросила на нее возмущенный взгляд.
— Я не прячусь!
— А укрываться, точно отшельник, в Аргайле, губить свою молодость в убогой закусочной, отказываться куда-либо ходить, с кем-либо встречаться, — Сара была сама язвительность, это, по-твоему, не прятаться?
— Меня это устраивает! Ты хочешь продавать мои скульптуры…
— Так помоги мне с этим, — отозвалась практичная Сара.
Она отыскала молодую талантливую художницу три года назад и с тех пор активно продвигала ее в кругах ценителей искусства. Мисс Уитхэм, сочетающая в себе любовь к прекрасному, коммерческую жилку и искрящееся обаяние, очень скоро стала для Джентианы незаменимым агентом и надежным другом.
— Ты великолепно выглядишь, — продолжала она, похлопывая Джентиану по плечу. — Я неплохо поработала над тобой и могу гордиться. Хотя, конечно, трудно испортить такую красоту.
— Ты просто чудо! — отозвалась художница, улыбаясь. — Я сама себя не узнаю. Но я совершенно ничего не смыслю в продаже, это твой конек. Может, мне лучше остаться дома, а ты все устроишь?
— Ерунда! Людям всегда интересно посмотреть на мастера, к тому же если он хорош как картинка!
— Не желаю быть манекеном! — немедленно возмутилась Джентиана. Сара вздохнула.
— Не волнуйся, твои работы говорят сами за себя. К тому же старина Питер так разрекламировал твои творения в газете, что будет просто грешно не воспользоваться шансом. Послушай, Джен, ты, конечно, гений, но не можешь же ты есть свои скульптуры! И если не собираешься окончить дни в убогой закусочной, то лучше поторопись на открытие первой в твоей жизни выставки.
— Тебе легко говорить, — отозвалась та, придирчиво разглядывая свое отражение в зеркале. Зеленоватая полупрозрачная блузка, принадлежащая Саре, и ее собственная длинная черная юбка отлично смотрелись, но Джентиана все равно хмурилась. — Ладно, я пойду. Но ни за что не надену эту вещь — через нее все видно. Моя грудь не предназначена для продажи.
Сара недовольно округлила глаза и устало произнесла:
— Твоему отцу есть за что ответить. Ну хорошо, я дам тебе другое. — Она открыла дверцу шкафа и вытащила нечто черное и, судя по всему, шелковое. — Вот мое последнее приобретение, ни разу так и не надетое. Предназначено для искушения и соблазна. Жертвую тебе.
Джентиана послушно надела топ, украшенный вышивкой в виде маленьких золотых цветочков, и с недоверием посмотрела в зеркало. Результат превзошел все ожидания, и художница даже не поверила, что изящная красавица перед ней — она сама.
— Да, так гораздо лучше, — одобрительно кивнула Сара, поворачивая подругу, чтобы оглядеть со всех сторон. — Беда в том, что твой отец, во многих смыслах человек наверняка замечательный, воспитал тебя в духе своего времени. Конечно, он хотел сделать как лучше, но был слишком старомоден. И ты можешь выглядеть сколько угодно сексуальной и обольстительной, но в душе все равно останешься маленькой Красной Шапочкой… Знаю, знаю, ты отправишь в нокаут любого волка. Но как ты догадаешься, что перед тобой волк?
А ведь Сара права, с горечью подумала Джентиана. Она долго принимала ухаживания Эдди за чистую монету, и этим ее опыт общения с мужчинами ограничивался. С ужасом вспоминая, о трагической развязке их романа, она сосредоточилась на работе, отдавая творчеству всю силу и энергию.
— Сегодня, — произнесла Сара, беря сумочку, — ты не будешь Джентианой Маккелли, художницей-отшельником. Сегодня ты утонченный, таинственный гений. Скоро твои скульптуры поднимутся в цене, и все эстеты и модники пожелают приобрести их сейчас, пока они еще доступны.
— Так вот она какая, эта Мэрианн Маккелли, — произнес Дерек Роган, разглядывая фотографию. Черт, мысленно добавил он, это самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал! А в его постели в свое время побывала даже известная кинозвезда.
— Джентиана Маккелли, — поправил его собеседник.
Нахмурившись, Дерек произнес ровным тоном:
— Мне нужна информация о Мэрианн Маккелли.
— Ее полное имя — Джентиана Мэрианн Маккелли. Раньше она называла себя Мэрианн, теперь предпочитает зваться Джентианой.
Дерек снова взглянул на фотографию. Эта Джентиана Маккелли обладала редкой, поразительной красотой. Впрочем, ничего удивительного: Эдди всегда отличался вкусом в выборе женщин.
Хрупкое лицо с тонкими чертами. Высокие скулы, необычный разрез глаз и нежная матовая кожа. Солнечные лучи зажгли в русых волосах тысячу медных искр, плотно сжатые губы идеальной формы выдают волевой характер. И при этом напряженный, недоверчивый взгляд.
Впервые в жизни Дерек почувствовал манящую сладость запретного плода. Он поймал себя на мысли о шелковистых волосах и теплой душистой коже. Да, он любил красивых женщин, но Джентиану Маккелли чуть ли не ощущал, хотя ни разу не видел.
И потом — ее глаза. Зеленые, с золотыми огоньками, окруженные густыми ресницами. Глаза, созданные, чтобы сводить мужчин с ума, навсегда привязывать их к себе. За них можно убить.
За них можно и умереть.
Не будучи суеверным, Дерек отмел мысль, что этот взгляд приворожил его. Он снова посмотрел на Рона Эванса, шефа личной охраны.
— И она работает в придорожной закусочной в Аргайле?
— С семи утра до двух дня, шесть дней в неделю. Воскресенье — выходной.
Чутье подсказывало Дереку, что на сурового начальника охраны Джентиана Маккелли произвела не меньшее впечатление, как на него самого. Испытав странное недовольство, он ревниво осведомился: