Чтение онлайн

Я пришел к ней вечером. У нее по-прежнему подозревали черепно-мозговую травму. Большую часть того времени, что я провел в палате, она лежала спокойно и ни на что не реагировала. Только однажды, пытаясь заговорить, издала душераздирающий вопль.

Пока я там находился, зашел лечащий врач. Мы в тот день уже пару раз беседовали. Доктор Мария Руокко не пыталась выжать из меня ту дополнительную информацию о больной, которой я обладал. Она была очень доброжелательна и полна желания помочь, говорила, что готова всеми силами содействовать в поимке того, кто так надругался над молодой женщиной.

Я подозревал, что Кейт Мактирнан считала, будто по-прежнему находится в плену. Наблюдая за тем, как она сражается с невидимым противником, я чувствовал, что она истинный борец. Я инстинктивно болел за нее, внутренне поддерживал, ободрял.

Я вызвался в добровольные сиделки у постели Кейт Мактирнан. Никто меня от такого дежурства не отговаривал. Все надеялись, авось она что-нибудь скажет. Одна фраза или даже слово могло стать ключом к розыску Казановы. Именно такого ключика нам не хватало, чтобы разом мобилизовать все силы.

— Вы в безопасности, Кейт, — повторял я снова и снова. Она, по-видимому, меня не слышала, но я не сдавался.

В тот вечер, около половины десятого, мне пришла в голову мысль, переросшая в глубокое убеждение. Врачи, занимающиеся Кейт, уже разошлись по домам. Мне необходимо было с кем-то посоветоваться, поэтому я связался с Бюро и уговорил разрешить мне позвонить доктору Марии Руокко домой. Жила она неподалеку от Роли.

— Алекс, вы все еще в больнице? — спросила доктор, сняв трубку. Похоже, она скорее удивилась, чем рассердилась на внеурочный звонок. В течение дня я о многом с ней потолковал. Мы оба учились в университете Джонса Хопкинса и поделились воспоминаниями о той поре. Ее чрезвычайно занимало дело Сонеджи, и она читала мою книгу.

— Вот сижу здесь и прикидываю, каким образом ему удается подчинять себе женщин. — Я поделился с Марией Руокко своей теорией и тем, что уже успел предпринять. — Может быть, он пичкает их наркотиками, да какими-нибудь изысканными? Я звонил в лабораторию насчет результатов токсического анализа Мактирнан. Мне сказали, что в моче обнаружен маринол.

— Маринол? — Доктор Руокко удивилась так же, как и я, когда узнал об этом. — Ну и ну. Как же ему удалось достать маринол? Прямо гром среди ясного неба. Но идея очень интересная. Блестящая идея. Если он хотел парализовать ее волю, маринол в этом деле незаменим.

— А не могло его действие отразиться на ее нынешнем состоянии? Не это ли причина психопатических приступов? — подсказал я. — Тремор, конвульсии, галлюцинации. Все симптомы подходят, если подумать.

— Может быть, вы и правы, Алекс. О Господи, маринол! Отмена маринола дает все симптомы белой горячки. Но откуда ему может быть известно о мариноле и его действии? Не представляю, чтобы непрофессионалу приходилось иметь дело с подобным препаратом.

Меня тоже этот вопрос занимал.

— Может быть, он проходил сеансы химиотерапии? Возможно, у него был рак? Вот и приходилось принимать маринол. Может быть, он больной?

— Или врач. Или фармаколог, — предложила свои версии доктор Руокко. Такой вариант мне тоже приходил в голову. Не исключено даже, что он работает в университетской клинике.

— Послушайте, наша драгоценная свидетельница способна рассказать что-нибудь такое, что поможет нам остановить его. Нельзя ли ускорить процесс восстановления от маринола?

— Я приеду минут через двадцать. Даже раньше, — сказала Мария Руокко. — Попробуем помочь бедной девочке избавиться от кошмаров. Мне кажется, нам обоим не терпится поговорить с Кейт Мактирнан.

Полчаса спустя доктор Мария Руокко была вместе со мной в палате доктора Кейт Мактирнан. Ни даремской полиции, ни ФБР я не сообщил о своем открытии. Хотел сначала поговорить с пострадавшей. Это было бы большим успехом в нашем деле, самым большим на сегодняшний день.

Мария Руокко почти час возилась со своей тяжелой больной. Очень серьезный знающий врач и всегда готова прийти на помощь. Красивая пепельная блондинка, лет под сорок. Южного типа, но чрезвычайно привлекательная. Я подумал, не заглядывался ли на нее Казанова.

— Бедняжка и в самом деле страдает от последствий маринола, — сказала она. — Она получила почти смертельную дозу.

— Думаю, именно такова была изначальная цель, — сказал я. — Она, возможно, попала в число отбракованных Казановой. Проклятье, как мне надо поговорить с ней.

Кейт Мактирнан спала. Беспокойно, тревожно, но спала. Но стоило доктору Руокко прикоснуться к ней, она застонала. Распухшее, почерневшее от синяков и кровоподтеков лицо исказилось от страха. Казалось, ей чудилось, что она по-прежнему в страшной темнице. Ужас, охвативший ее, был ощутим, почти осязаем.

Доктор Руокко старалась действовать как можно осторожнее, не причинять боли, ни больная продолжала стонать. И вдруг Кейт Мактирнан заговорила, не открывая глаз.

— Не трогай меня! Не трогай! Не смей ко мне прикасаться, ублюдок, — закричала она, так и не открыв глаза. Напротив, крепко зажмурила их. — Отвали от меня, сукин сын!

— Ах, эти молодые врачи. — Доктор Руокко пыталась обратить все в шутку. Даже в самый ответственный момент она не теряла головы. — Ужасно невежливы. И этот жуткий лексикон.

Смотреть в тот момент на Кейт Мактирнан было все равно что наблюдать за зверски истязаемым. Я снова подумал о Наоми. Где она? В Северной Каролине? Или каким-то образом оказалась в Калифорнии? Что с ней происходит? Неужели то же самое? Я отогнал страшные мысли. Нельзя делать несколько дел одновременно.