Чтение онлайн

– Да как-то… - ответил я неохотно. – Иногда так все надоедает… Слушай, всегда забываю спросить. А папа возвращаться думает хоть?

– Думает, думает! – заверила меня мамочка. – А как же! – и добавила с оттенком гордости: - Папочку твоего назначили генеральным директором! Вчера только приказ подписали.

– Опять из Праги вылезать не будет, - проворчал я недовольно.

– Да нет же! – воскликнула родная моя женщина. – Главные-то заводы тут, в Зеленограде! – и похвасталась: - Папа твой и с диссертацией закончил!

– А вот за это надо выпить! – обрадовался я.

– Алкого-олик… - заворковала мама. Встрепенувшись, словно вспомнив о чем-то, она улыбнулась лукаво: - А мне только теперь стало понятно, кому я должна сказать спасибо… Помнишь, лет… лет семь назад ты меня за грудь ухватил? М-м?

– Помню, - забормотал я, краснея.

– Это был рак? – утишила свой голос мамуля.

– Протоковая карцинома… - удалось мне вытолкнуть, да и то через силу. – Ну, как называется, я потом узнал, а тогда… Чувствую хворь, а что делать, не соображу! Ну, вот…

– Целитель ты мой родненький… - притиснула меня мама. – Ой, ё-ё, ёжечки ё-ё… Я тогда распереживалась еще! Может, думаю, это всё выбрыки пубертата? Зря я, что ли, всё о твоих подружках вызнавала? Спасибо тебе! И за то, что вылечил, и за то, что молчал, - ласково сказала она, да так притиснула, что дышать нечем стало.

А мне как-то полегчало. Секунду спустя завозились, захихикали в прихожей, и стало совсем хорошо. Пришли мои самые родные девчонки. Сейчас полезут целоваться, начнут болтать о важных пустяках, разведут суету на кухне… И станет совсем хорошо!

[1] Так можно перевести имя Глэйдэйнохче.

Глава 3.

Суббота, 18 марта. Вечер (подглавка откорректирована)

Зеленоград, аллея Лесные Пруды

Отец вернулся из Праги еще утром - мама ездила в Шереметьево встречать - но дома так и не появился. Запуржила, замела министерская круговерть! И по работе, и по защите докторской. Вернее, защититься-то папа успел, будучи в командировке, а нынче ему выпало самое приятное – присуждение ученой степени.

Данное событие означало, что доктор технических наук Гарин Петр Семенович задержится допоздна, ибо новенький диплом следовало обмыть на банкете. Это свято!

Семейство Гариных честно прождало своего главу до восьми вечера, и лишь затем чинно расселось за столом.

– Миша, - церемонно велела мама, поправляя прическу, - наливай!

Я скрутил пробку шампанского, и бутылка задавленно хлопнула. Пенный напиток щедро пролился в наклоненные бокалы, празднично шипя. Настя оживленно заелозила.

– Кто скажет тост? – мама улыбнулась, глядя сквозь хрустальные высверки.

– Я! – воскликнула Настя, подскакивая. Выдержала паузу, и грянула: – За папу!

Все посмеялись над емкой краткостью, и бокалы сошлись, вызванивая дробно и певуче. Да, это вам не рюмками щелкать!

Рита, пригубив полусладкого, улыбнулась мне, как будто поздравляя взглядом, и развернулась к маме.

– А кандидатскую Петр Семеныч когда защитил? Давно?

– У-у-у… - комично затянула «матриарх». – В Первомайске еще. Мы тогда полдома снимали на Автодоровской. Настя… Это сейчас она винишко хлещет, а тогда я ей молочко в бутылочке грела…

– Мам! – с укором глянула сестричка. – Можно подумать, дочка у тебя алкашка!

Я притянул девушку к себе, успокаивающе воркуя:

– Это она в воспитательных целях!

– Хоть ты меня понимаешь! – прижалась Настя, горестно задирая бровки.

– Давай, я тебе салатика наложу, - хихикнула мама, подмигивая. – Закусывать надо, пьянчужечка моя!

– Вот так всегда, - вздохнула сестренка, ковыряя селедку под шубой. – Суровые семейные будни!

А маме и самой взгрустнулось.

– Как же вы выросли… - покачала она головой. – Совсем взрослые уже… Кажется… Ну вот же, недавно Мишу в пионеры принимали, а Настю – в октябрята…

– С возрастом время начинает бежать быстрее, - философически заметил я. – Хотя… Наверное, с годами мы просто начинаем замечать его бег. И неприятно удивляемся: «Как? Уже столько лет прошло?»

– Истину глаголишь, сын мой, - печально улыбнулась мама. – Только самое неприятное не в прошедшем времени, а в потерянном. Хлопоты, хлопоты, суета сует… Оглянешься назад, а всё без толку. Ну, дали нам квартиру. Ну, съездили мы в Болгарию. И всё? Знаешь, Миш, как тебе папа завидовал! Даже не самим твоим успехам, а тому, как рано ты начал, не тратя жизнь зря. Да ты и мне заодно дал пинка для ускорения! – в ее улыбке проявился задор. – А то бы так и не решилась! И всё равно… Знаешь, бывает, что сомневаюсь, а стоило ли вообще начинать?

– Стоило, Лидия Васильевна, - серьезно сказала Рита. – Стоило! Вспомните бабу Клаву. Я как-то зашла к ней, прошлым летом еще, а она сидит на лавочке под вишнями – сгорбилась, глядит как-то потерянно. Ну, какие тут сразу мысли? «Не заболели?» - интересуюсь. А она посмотрела на меня, и говорит, как причитает: «Господи, откладывала я, откладывала, да и отложила жизнь насовсем. Не одно, так другое, не другое, так третье… Дом, хозяйство, дети… А я все жду, когда же мне жить начинать, чтобы по-настоящему, как мечтала! Дети переженились – внуки пошли… Внуки выросли, бабушка им не нужна больше… Дождалась. А жизнь-то прошла! И не начнешь ничего, потому как кончить не успеешь…»

– Ну, мне кажется, баба Клава все-таки была счастлива, - неуверенно заговорила мама.

– Да мы постоянно твердим о счастье, желаем всем подряд, - вступил я, - и не понимаем, что же оно такое. Еще и делим его, классифицируем! Личное счастье, женское счастье, семейное… А, может, единственно тот счастлив, кто реализовал себя? Не обязательно добиваться премий, званий и чинов, а просто заниматься любимым делом! Проще некуда, ведь на работу уходит треть жизни, день за днем… Вот и считай: или радоваться, что понедельник начинается в субботу, или тяготиться буднями! Так что… Не вздыхай, мамулечка! И на папу не равняйся – ему уже полтинник светит, а ты у нас совсем еще молоденькая! И ведь не ждешь, не откладываешь, а учишься! Окончишь, поработаешь, защитишь кандидатскую… И однажды мы выпьем за доктора химических наук!