Чтение онлайн

– Ух, ты! – обрадовалась Рита. – Ты в секцию записался?

– Ага!

– По плаванью?

– Да нет… Там как бы ведомственный спорткомплекс. Похожу туда с Рустамом и Умаром, а то без сверхскорости, без гипноза… Как-то не очень!

– Я тебя буду защищать, - важно надулась девушка. – От хулиганов всяких.

– Защитница нашлась… - забурчал я.
– Чтоб ты еще придумала… Домой идем?

Рита поерзала и затянула с лукавым призывом:

– А я что-то чу-увствую…

– Аналогично… - вытолкнули губы.

Смущение задело меня крылышком, и упорхнуло. Сграбастав девушку в охапку, я с усилием встал.

– Только давай на твоем столе! – зачастила подруга жизни.

– Ла-адно…

Я свернул в свой кабинет, подумав мельком, что еще не слишком поздно.

«Да успеем мы выспаться… Завтра же воскресенье!»

Воскресенье, 18 сентября. День

Москва, Ясенево

Когда я, еще на той неделе, нагло подошел к своим прикрепленным, и спросил насчет тренировок, парни переглянулись и почти синхронно пообещали «разузнать». А денька через три мне по е-мейлу отписался сам Иванов.

Дескать, вопрос провентилирован «с кем положено», и мне вот-вот передадут пропуск. И передали. Да не куда-нибудь, а в здание ПГУ, что белой «книжкой» открывается за МКАД!

Я даже немного погордился оказанным доверием. Впрочем, проникнуть за двойной забор с колючей проволокой, с часовыми и собаками, вовсе не значило прикоснуться к гостайнам. Пришел заниматься? Добро пожаловать в спорткомплекс! В бассейн, в зал для единоборств, в тир… Вход свободный. А дальше – извини.

Всё главное здание ПГУ поделено на зоны различной степени секретности, куда пройдешь только по особому удостоверению. «Но мне туда не надо», - как Владимир Семенович поет.

На мой пропуск – пластиковую карточку с фото и личным номером – нанесена специальная сетка с перфорацией в тех местах, куда доступ закрыт.

До Ясенево я добрался на «Волге» Котова, чтобы не светить «Ижа», и честно миновал все три поста. Один – у внешних ворот, второй – у главного входа за внутренним забором, и третий – у входа в само здание. И – «на секцию»!

* * *

– Хаджимэ! – зычный голос тренера загулял по залу.

Маленький, сухой, черный, сэнсэй походил на подростка, играющего взрослого дядю, но жесткие черты лица выдавали бывалого воина.

Выполняя команду, бойцы сцепились в поединке. Эффектному дрыгоножеству и рукомашеству, знакомому мне по голливудским блокбастерам, тут ходу не давали. Двое в кимоно вообще избегали высоких ударов – легко переступая по татами, коротко выкрикивая-выдыхая, они наносили молниеносные тычки и мгновенным урывом отступали, избегая ответки.

Заметив, как ученик глазеет на кумитэ, тренер нахмурился. Резким жестом указал мне на снаряды. Я смиренно поклонился, и продолжил околачивать макивару.

Левой, левой, правой… Левой, левой, правой…

У правши всегда шуйца развита похуже. Значит, что? Подтягивать надо левую конечность, работать ею вдвое…

Отдышавшись, я размял слипшиеся пальцы.

«Бо-ольно лапку?..»

Ничего… Отработаешь удар, заодно костяшки набьешь…

Да-а… Как ушла из меня сверхскорость в десятом классе, так и всё, обратно не просилась. Правда, кое-что задержалось в теле – крепкие мышцы и связки, быстрая реакция…

Нулевой цикл для каратэки.

Пятки в пол. Удар всем телом. Бедром, туловом, рукой!

Это тебе не биополем шандарахнуть! Тут всё, как у людей – хочешь на пол-секунды опережать противника? Тренируйся до изнеможения, года два кряду!

Левой, левой, правой… Левой, левой, правой…

** *

Бассейн был хорош – в несколько дорожек. На двадцать пять метров. Душ смыл пот, но вот усталость будто завязла в теле, стягивая мышцы в комки.

Я нырнул без разбега, входя в воду обдышавшимся Ихтиандром. Загребая, проплыл от бортика до бортика. Утомление не покинуло тело, зато руки-ноги растянул. Полегче стало.

Опять на память вернулся бедняга Ихтиандр. Я хорошо помню старый фильм про человека-амфибию. Неплохо снято для того времени – без спецэффектов, но с душой. Одного я тогда режиссеру не простил – зачем он лишил зрителей хэппи-энда?

Ведь в романе Ихтандр спасается, уплывает на далекий атолл в компании дельфина Лидинга. А потом к нему и отец выберется, и красавица Гуттиэре… Но уже не переснимешь! А жаль…

На краю бассейна утвердился Рустам в леопардовых плавках, смахивая на усохшего Геракла. Смуглый и стриженный «под Котовского», он наклонился, протягивая мне руку. Я вцепился в нее – и был выужен на кафельную сушу.

– Освежился? – сверкнул зубами опер.

– Ага… - отпыхиваясь, я накинул на плечи полотенце.

– Ты на машине?

– Подкинуть? – растертая махрой кожа горела.

– Нас с Умаром? У него стрельба сегодня…

– Да не вопрос!

– Якши! – оскалился Рахимов.

Отзеркалив улыбку, я приблизился к окну. Вдали золотились березовые рощицы, по черной пашне полз синий тракторок – за плугом заворачивались буруны комковатой земли, застывавшие до весны. А надо всем родным великолепием цвело голубизною небо.

Хорошо!

[1] Девиз ВДВ.

Глава 21.

Вторник, 20 сентября. День

Вьетнам, ПМТО Камрань

Спускаться по бугристой, извилистой трассе, которую бульдозер прогреб до самого «горного озера», было неудобно – рыхлая пашня в наклоне. Горушки на полуострове так себе, скорее, огромные заросшие холмы, да и озерцо не впечатляло – далеко не родник, но больше воду качать неоткуда.