Чтение онлайн

— Девяносто шесть подтвержденных операций во время трагедии, — продолжил читать он из досье на меня, — воскрешение умершего человека…

Мне даже стараться не пришлось, чтобы закашляться.

— Чего? — выдал я всё доступное мне удивление.

— Девяносто шесть проведенных операций, которые не ограничились только базовым очищением, — повторил он, посмотрев на меня, снова поверх бумаг.

— Откуда столько? — спросил я. — Что-то в ваших бумагах сильно преувеличено. Да и что значит — воскрешение?

— Одному из пострадавших была диагностирована смерть. Но вы вмешались и воскресили его, — пояснил мужчина, продолжая внимательно разглядывать меня.

— Я вас не понимаю, — сказал ему.

— Что же вам непонятно? Вы сделали большое дело. Спасли столько людей, — улыбнулся Эдуард Олегович. — Совершило чудо.

А я понял, что если сейчас поведусь на эту примитивную лесть, то попаду в расставленную ловушку.

— Я, конечно, рад, что оказался полезен, — сказал ему. — Но воскрешение? Это возможно? Я же даже не обученный целитель! А про какие операции вы говорите? Очищение я проводил. Иногда раны обрабатывал, чтобы люди продержались до помощи хирурга.

Аристарх Павлович предупредил, что в лечебнице есть как минимум один человек, который сливает информацию князю. А как максимум — их десяток. Поэтому что-либо скрыть не получится, даже и думать не надо. От другого стоит играть. Я необученный, ничего не понимаю, сделал не так уж много. То, что я там творил, не каждый здешний целитель может понять. А те, кто могут, не все находились в коридоре. Обычные же медсестры и врачи — они тем более не разбираются в целительстве. Поэтому информации у людей князя может быть много, но насколько точной — неизвестно.

— То есть… — проговорил мужчина медленно. — Девяносто шесть операций вы не проводили?

— Простите, Эдуард Олегович, но я не считал. Признаюсь честно, я тогда в шоковом состоянии был. Никогда столько крови не видел… — в этой жизни. — Из-за любопытства дурного вниз отправился, когда сигнал поступил. А как из лифта вышел, то обомлел… Оторванные ноги, руки… Раны чудовищные… — мне не надо было врать, зрелище и правда ужасное было. — А потом кто-то крикнул… Не помню что. То ли займитесь ими, то ли помогайте. Я и начал помогать. Руки сами заработали.

— Кто же вам это крикнул? — заинтересовался мужчина.

— Мне? — отмер я и посмотрел на него. — Нет, там просто кричали. Не знаю кто. Я ведь здесь всего ничего. Не знаю всех по именам и голосам. Сдается мне, не будь ситуация настолько плохой, меня бы сразу выгнали. А так не заметили, наверное.

— А что насчёт воскрешения?

— Не знаю, что вам сказать. Разве это возможно, человека воскресить?

— Так вы же целитель. Вам лучше знать.

Это он опять мне польстить собрался?

— Вы это лучше Аристарху Павловичу скажите, — вяло улыбнулся я. — А то он так на меня орал за самодеятельность. Обещал в чулане запереть, а то я прям стихийное бедствие.

— Прям таки стихийное? — поддержал мою улыбку мужчина.

— Ох… Я ведь давно понял, что у меня дар какой-никакой есть. Жизнь-то кочевников нелегкая. Приходилось самому себе помогать. Как понял, что это что-то важное, что и другим помочь хочу, так в столицу и направился. Кто не слышал про лечебницу Васильки, где любому готовы помочь? Вот и подумал, что хорошее место, надо туда идти. А как приехал, так… — вздохнул я, — одна неприятность за другой. Не обижайтесь, Эдуард Павлович, но правду про столицу говорят. Суетный город. Много всего и сразу здесь происходит. Закрутил меня этот водоворот.

— Что же с вами такое случилось? — с интересом спросил он.

Как будто не знает, черт. Рассказал ему всё без утайки. И как Петра встретил, и как сюда в первый раз попал, и что там потом в ресторане было. Разве что кое-какие детали про Лютого опустил.

— Это уж точно, закрутило вас, — покивал мужчина, изображая живой интерес к моей истории. — Так это, кто вас обучал-то? — сменил он внезапно тему.

— Так Аристарх Павлович. Но он немного совсем. Больше ругается, — включил я дурака. — Демьян ещё… Младший целитель, который. Его ко мне приставили. Чтобы основы рассказал.

— А до этого? — мужчина не показал и капли раздражения.

— В приюте? А, вы про то, откуда мои умения в целительстве. Так говорил же уже. Сам учился.

— А что против князя замышляешь? — резко перешёл он на ты.

— В смысле? — не понял я.

Искренне не понял.

— Отвечай, — надавил он.

— Не понимаю вопроса. Что значит, против князя? Как я против него могу что-то замышлять? Да и зачем? Где я, а где князь?

— Очень вы подозрительный, Олег Павлович, — сменил он тон на милость. — Не обижайтесь. Работа у меня такая, вопросы неприятные задавать. Так что, готовы послужить князю?

— Если князь прикажет… — неуверенно ответил я.

В гробу я князя видел. Делать мне нечего, как этими глупостями заниматься, аристократов ублажать.

— Может, и прикажет. Это уж как сам решит, — наставительно ответил мужчина. — С каким-то аристократическим родом связаны?

— Да кому я нужен? Разве что та история в ресторане… Ну, вы поняли, — ответил я мрачно, намекая на сынка Горыныча.

— А других знакомств, договоров, не имеется?

— У сироты и бывшего кочевника? — приподнял я бровь, и этого мужчине хватило, чтобы отстать.

На том и закончился разговор.

К Дарвину я пошёл в ту же ночь. И так оставил парня на несколько дней. О том, что он здесь, более того, лежит по соседству, я узнал случайно, когда вечером выходил в туалет и прогуляться… На каталке, чтобы не выходить из образа… Вот и заметил его.

С него сняли часть бинтов, и находился он в отдельной палате. Поэтому и по соседству. Одноместные в этом корпусе только в одном месте были. И стоило они от тридцати рублей в сутки. Так что Дарвин уже потратил приличную сумму, особенно для того, кто стал калекой и остался без доходов.