Чтение онлайн

— Ножом надрежь, и глянь!

— А-а! Да тут… Ага… Нету. Готово!

— К столу, товарищи! Ромуальдыч!

Вайткус торжественно звякнул стеклопосудой.

— Етта… Кому что?

— Девушкам вино, мне коньяк, — тут я не выдержал, улыбнулся коварно, — а товарищу Бергу — «Столичной»!

Алкоголь расплескался по бумажным стаканчикам, и коллектив поручил мне сказать тост.

— Я поднимаю свой… м-м… бокал вовсе не в честь великого праздника — до моего дня рождения две недели с хвостиком, а до Нового года еще больше… — нездешний «Мартель» качнулся в стакашке. — Я хочу выпить за дружбу! В наш коллектив влился Герман… Откуда он, никто не знает, это тайна… — девчонки хихикнули. — Зато всем нам хорошо известна старая истина — дружбу надо крепить! Желательно — от сорока градусов и выше. Ну, за дружбу!

— Ур-ра-а! — воскликнула Лиза, и стаканчики сошлись с коротким шорохом.

Сделав хороший глоток, я с удовольствием следил, как за стеклами очков мученически ширятся глаза Фейнберга, принявшего вызов russian vodka. Одолел-таки!

— О-о…

Ядзя с Ритой одновременно протянули свои стаканы с морсом.

— Запей, запей!

— О, сэнк ю… — Джеральда передернуло. — У-ух! Крепка, зараза!

Все рассмеялись — и набросились на закуску.

— Вить… — шепнул я, и Корнеев с готовностью пришатнулся. — Ядзя на каком месяце?

Виктор заалел, как галстук на шее юной пионерки.

— На четвертом… — вытолкнул он, рдея.

Я укоризненно покачал головой.

— Соблазнил бедную девушку, и радуется…

— Да она сама! — громким шепотом ответил Корнеев. — Еще тогда… Прямо в больнице… Я и сам не понял, как вышло…

— Ладно, ладно… Знаем мы вас, ловеласов! Ядзя!

— А? — встрепенулась Корнеева.

Ядвига напомнила мне Инну, только не утонченную горожаночку, а в образе здоровой барышни-крестьянки, вскормленной парным молочком, да медом с пасеки, да свежайшей кабанятиной.

— Витя тебе, конечно, не напомнил о должке… — проговорил я в обличительном тоне.

— О каком? — распахнулись голубые озерки.

— Что значит — каком? — нарочито строго нахмурился я. — А кто мне компенсирует неявку на свадьбу в количестве двух поцелуев?

— Чего-чего? — завозилась Рита, посматривая на Ядвигу, что закатилась переливчатым смехом.

Мне было понятно, что веду себя несолидно, но на что только не пойдешь, лишь бы сплотить коллектив.

— Ну, я же не был у них на свадьбе, — терпеливо растолковал я.

— Ну? — Ритины бровки начали сходиться.

— Ну, и вот. Не был… Невесту не целовал… Выходит, она мне должна три поцелуя!

— Ставки растут! — гулко захохотал Ромуальдыч.

— Верну! — пылко воскликнула Ядзя, и приложила пятерню к груди. — Клянусь! Все четыре!

— Ну, тогда выпьем…

— За любовь!

Вторая порция коньяка уняла нервный натяг, словно колки струн скрутились — и струны ослабли.

— Хорошо тут у вас, — пьяно улыбнулся Фейнберг. — Хорошо и… и всё!

— У нас, Герман, у нас!

— Да, да! — усердно закивал Джеральд. — Генерал Иванофф обещать, что скоро очень я увидал… увижу свою жену. Ее вывезли в Мексику, оттуда на Карибы… Самолетом в Касабланку… Сейчас она в Италии…

— О, совсем рядом! — подхватил я, отставая от «новенького», и тут же пристал к Володьке, спросил его громким шепотом: — Ты предложение делал уже?

— К-какое? — промямлил Киврин, хотя и он, и Наташа зарумянились одновременно.

— Руки и сердца!

— Н-нет еще… — забарахтался холостяк, пугаясь наплыва чувств. — Просто… понимаешь…

— Това-арищ Киврин! — мое начальственное сопение вышло в меру свирепым. А то я не знаю, что Володька второй месяц таскает с собой колечко с камушком! — А ну, перед лицом своих товарищей!

И наш робкий аналитик медленно встал. Деревянной походкой зомби обошел костер… Суетливо порылся в карманах, бросил на меня панический взгляд… Нет, нашел! Маленькую коробочку, обтянутую синим бархатом…

— Наташ… Наташенька… — зазвучало в полной тишине, только костер потрескивал. — Выйдешь… за меня?

Тихое «да…» слетело с девичьих губ, как опадающий листок. Закружилось с клубившимся дымком, поднялось выше елей и унеслось к небесам, туда, где заключаются браки.

Обратно «Волгу» повела Рита. Меня не развезло, я вообще не напиваюсь, но рисковать — зачем? Тут и ехать-то… Но лучше не надо. Пусть всё будет хорошо…

Покачиваясь на переднем сиденье, я думал об этих и прочих пустяках, и с умилением глядел на водительницу. Ну, вот какая жена стерпит, чтобы его благоверного одарили четырьмя долгими поцелуями?

— Наглая такая эта Ядзя! — Рита словно подслушала мои мысли. — Ладно там, ты под хмельком, но она-то не пила! Нет, чтобы быстренько отделаться… чмоки-чмоки в обе щеки! Нет же, в губки! Да еще долго так! Хорошо, хоть Витька заснул…

— Ну, подумаешь, — ворохнулся я, — четыре разика…

— Каких четыре? Пять!

— Разве? — промямлил я.

— А вот, представь себе! И Лизка к тебе приставала, и Наташка…

— А ты?

Рита притормозила. Потянулась ко мне (я подался навстречу) и нежно поцеловала.

— Молодец, что Володе придал ускорения, — молвила она, светло улыбаясь. — Наташка счастли-ивая… А как Джеральд захорошел! — хрустальный смех наполнил салон. — Я сразу Староса вспомнила… Тоже, ведь, американцем был! Ничего же, обрусел, на человека стал похож… Ах, Мишечка! Как бы я хотела… — девичьи пальцы в волненьи переплелись с моими.

— Чего бы ты хотела? — ласково спросил я.

— Пусть хоть один год, один этот год! — вырвалось у Риты. — Пусть всё будет хорошо! И у нас, и вообще!