Целитель 11
Шрифт:
— Научная! — поправил я его, и сунул обе руки в посылочный ящик.
«История СССР» для студентов… Сверим часы, ага… «Техника-молодежи», «Наука и жизнь», «За рубежом», «Литературная газета»… «Земля за океаном» Пескова… Посмотрим… Сборник Губарева «К звездам!» с ракетой на обложке… А это что?
— Ого! — воскликнул Киврин. — Да тут фотки!
Пакет из плотной коричневой бумаги был набит снимками, черно-белыми и цветными.
…Счастливый Мишка тискает счастливую дочку, белокурую обаяшку, а счастливая Ленка прячет свой пузень за мужней спиной.
…А вот «старая» фотография. Свадебная. Мишка подхватил на руки Инну в пышном белом платье. Девушка обнимает его за шею, смеется…
Я поневоле стиснул зубы. До чего же хороша… И до чего же жених в черном похож на меня, тогдашнего! С ума сойти… Словно просматриваешь реплику собственной жизни. Да так оно и есть…
Повертев в руках сборник «К звездам!», я деловито заговорил:
— Мне завтра перед Устиновым отчитываться, заодно провентилирую вопрос… э-э… насчет испытаний. Что, если нам на Байконур махнуть? М-м? Степь да степь кругом…
— Самое то! — заценил Володька.
— Тогда собирай фотографии, книги, и понесли.
— К Марине? — уточнил аналитик.
— Ну, да… — проворчал я, тайком сунув в карман фотку с «моей» свадьбы. — А с Ивановым пусть уже сама договаривается, не хватало нам еще и этой мороки…
Среда, 26 сентября. Вечер
Лондон, Найтсбридж
Последнюю пару недель Вакарчук чувствовал себя под прицелом. Очень неприятное ощущение!
И он прекрасно понимал при этом, что дурью не мается — угроза из едва приметной, что изредка блистает зарницею на горизонте, надвинулась вплотную, становясь прямой и явной.
Никто, разумеется, не сообщал прессе о «мятеже олигархов», и почтенная публика знать не знала о тайной битве. Вообще, мало кто мог разглядеть систему в том хаосе, что сотрясал «коллективный Запад». Брокеры, дилеры, трейдеры — все эти служки капитала дурели на своих биржах, судорожно хватаясь за пачки акций. А «ценные бумаги» то падали в цене, уравниваясь с туалетной, то ракетировали к небу. Миллиарды вспухали, появляясь из ниоткуда, и таяли, исчезая в никуда.
И лишь один Степан был в курсе происходящего — богатейшие кланы Европы и Америки осаждали воздушный замок «координатора», штурмовали его виртуальные стены с неутомимостью идиотов. Олигархи теряли десятизначные суммы, но упорно шли на приступ, зная — все их потери вернутся сверхприбылями, стоит только свергнуть «координатора».
Никогда такого не было! Олигарх — сверхэгоист, ему ли договариваться с себе подобным, чтобы плечом к плечу? Да ни за что! Но вот же ж… Припекло, видать…
Фыркнув, Вакарчук бережно уложил в ящик последнюю картину — «Портрет юноши» Рафаэля — и отряхнул руки.
— Всё, Чак! Спускай!
Молчаливые грузчики, подозрительно похожие на кубинцев, снесли ящик вниз. Степан подошел к окну, и осторожно выглянул наружу. Бронированный фургон как раз отъезжал от подъезда.
«Там шедевров — на пару миллиардов точно, — мелькнуло в сознании. — То-то Пиотровский удивится!»
Могучим рывком Призрак Медведя швырнул Вакарчука на пол, устланный драгоценным персидским ковром.
Степан даже вякнуть не успел от возмущения — снайперская пуля гулко и звонко ударила в бронестекло, расколачивая маленькую дырочку, и в нее тут же влетела другая, того же убойного калибра, гвоздя малахитовую облицовку камина. Ярко-зеленые крошки так и брызнули.
— Нашли? — ошеломленно выдохнул Вакарчук, перекатываясь набок.
— Как видишь! — каркнул Чарли, пробегая на карачках. — Стреляли из дома напротив. Еще вчера там было пусто, я проверял… Уходим!
— Куда?
— Подальше!
Гостиную они покинули вовремя. Сразу две реактивные гранаты, летя по вихлявшейся траектории, рванули, вышибая окна, напуская громыханья, дыма и жалящих осколков. Дымные шлейфы еще не разошлись в вечернем воздухе, как по их следам пронеслась шипящая противотанковая ракета TOW, разматывая за собою тонкий кабель.
— Бежим!
Выскочив на площадку, беглецы поступили благоразумно — лифтом пользоваться не стали. Эта «восходящая комната», ровесница Элиши Отиса, вполне могла стать склепом на двоих. И Вакарчук дунул вниз по роскошной мраморной лестнице.
Рвануло знатно — фугас с грохотом вынес тяжелые дубовые двери, раскалывая резной массив, и полетели кирпичи, обломки, душное облако пыли и дыма…
— Быстрее, бледнолицый! — гаркнул индеец, вжимая голову в плечи.
— Да я и так, краснокожий! — выдохнул Степан, инстинктивно прикрываясь рукою.
Мощности взрыва хватило, чтобы «вздулся» потолок да просел пол. Старые балки не выдержали, изломились — и всё роскошное убранство элитных квартир на трех этажах обрушилось с гулом и треском. Мраморы и граниты, шелковые шпалеры и веджвудский фарфор — за пару секунд всё смешалось в гору мусора, пылящую посреди каменных стен. Лишь высокая острая крыша устояла, нелепо венчая пустоту.
— Черный ход!
— Без тебя знаю…
«Роллс-Ройс» у парадного… Нет, светиться ни к чему, там всё пристреляно. А вот подержанный фургончик «Ситроен» в переулке дождался-таки хозяев.
Вакарчук нырнул на переднее, Чак плюхнулся за руль, с ходу заводя движок. Довольно замурлыкав, машина тронулась в путь. Дальний путь.
— Куда? — лаконично спросил Чак.
— Нью-Йорк, — коротко обронил Степан. Подумал, и сказал: — Лучше вкругаля, через Монреаль. Паспорта где?
— В бардачке.
Порывшись в «корочках», «Брайен Уортхолл» выбрал французские.
— Я — Франсуа Перенн, а ты — араб.
— Похож, — невозмутимо откликнулся Призрак Медведя, выруливая на Лоундес-сквер.