Шрифт:
Дэйв Хаммонд стоял посредине тротуара на одной из самых шумных улиц Портсмута. Ярко светило июньское солнце, и, казалось, всем нужно только радоваться и улыбаться. Но Дэйва просто трясло от злости.
Мимо него сновали люди, спеша на ланч. Они обходили Дэйва, не слишком обращая на него внимание, только разве что некоторые женщины бросали заинтересованные взгляды на широкоплечего высокого черноволосого молодого мужчину.
Дэйв смотрел на большую фотографию в рамке, выставленную в витрине фотостудии. На ней была запечатлена женщина с двумя девочками
Все трое были одеты одинаково — в голубые комбинезоны, белые рубашки с закатанными рукавами и бейсболки. Три блондинки, взрослая и две девчонки, стояли в смешных позах. Они, похоже, дурачились перед камерой и весело смеялись. Сходство между ними поражало.
Старшей из девочек, с длинными прямыми волосами, было на вид примерно лет девять, а младшей, с копной золотистых кудряшек, — пять-шесть.
Но взгляд Дэйва был прикован к лицу их матери. Он жадно всматривался в него, разглядывая каждую черточку… Вот если бы она сейчас оказалась здесь… Он не слышал ее голоса уже десять лет…
Дэив сразу узнал Кэтрин, дочь Эдгара Копланда, очень богатого человека. Когда он влюбился в нее, ей было шестнадцать, а ему двадцать. Тогда на него словно затмение нашло…
Теперь она стала женой Фрэнка Максвела, преуспевающего бизнесмена и владельца крупного предприятия, человека, которого Дэйв возненавидел при первом же знакомстве, а это было лет одиннадцать назад.
Да, Кэтрин изменилась за эти десять лет. Она стала зрелой женщиной, не потеряв при этом своей привлекательности — высокий лоб, аккуратный прямой нос, голубые глаза с пушистыми ресницами…
А вот взгляд стал другим, да и волосы, роскошные светлые волосы, которые Дэйв помнил длинными и прямыми, как у ее старшей дочери, сейчас были завиты в блестящие игривые локоны. Да, Кэтрин довольна своим замужеством, это точно. Фрэнк богат, и она может вести тот образ жизни, к которому привыкла, общаясь с людьми своего круга.
Для Дэйва она всегда была недосягаема.
Невероятным усилием воли он заставил себя вернуться к реальности. Это же только фотография, а он реагирует на нее так, словно встретил реальную Кэтрин.
Но что делать, если с первого взгляда на это фото в витрине в нем поднялась целая буря чувств. Здесь были и гнев, и ненависть, и отчаяние… Словно время повернулось вспять, и ему снова было двадцать три года. Именно тогда он узнал, что Кэтрин вышла замуж за Фрэнка, и его последняя надежда рухнула.
Воспоминания тех лет лавиной обрушились на Дэйва. Перед его мысленным взором пронеслись события и переживания прошлого, и неожиданно ожило именно то чувство, которое он всегда испытывал к Кэтрин, а все последнее время старался запрятать поглубже, — желание, дикое и страстное. И сейчас, глядя на эту женщину в нелепом комбинезончике, красных кроссовках и дурацкой бейсболке, Дэйв хотел ее так же страстно, как и раньше.
Тогда юная Кэтрин в блестящем вечернем платье стояла перед ним, освещенная лунным светом, красивая, беззащитная, и он впервые в жизни понял, что означает банальное слово «влюбиться». Именно эго и произошло с ним, и он ощутил в полной мере и душевный трепет от одного только взгляда на женщину, и счастье от того, что она существует на свете, и стремление сделать для нее все: возможное и невозможное. Но любовь Дэйва осталась неразделенной, и ему пришлось довольствоваться тщательно скрываемым обожанием…
Усилием воли он взял себя в руки. Если вовремя не остановить этот поток воспоминаний, то он захлестнет, затопит его. Какая там влюбленность! Он ненавидел Кэтрин все эти годы, ненавидит сейчас и имеет на это полное право.
Любовь давно канула в Лету. Кэтрин Коп-ланд безжалостно растоптала это чувство, и он ее никогда не простит.
Все, хватит распалять себя! — приказал себе Дэйв. Что на тебя нашло, дурак? Это всего лишь фотография, кусок глянцевой бумаги с цветным изображением женщины, которая как была недоступна для тебя, так и осталась… Нечего терять попусту время и бередить прошлое Все кончено. У тебя есть другие дела, гораздо более важные, так что нечего стоять на тротуаре и глазеть на витрину, как последний идиот. Лучше подумать о предложении Майка или пойти перекусить.
И все же Дэйв завернул за угол и толкнул дверь в фотостудию.
Внутри ею встретила приятная прохлада. Он облегченно вздохнул и огляделся вокруг. Обстановка здесь была довольно уютной, повсюду стояли комнатные растения, а на стенах висели отличные фотографии.
Женщина средних лет приветливо улыбнулась ему из-за прилавка.
— Что вы желаете, сэр? — поинтересовалась она. Дэйву следовало бы тоже улыбнуться ей, но он чувствовал такое напряжение, что не смог пересилить себя.
— У вас в витрине выставлена фотография женщины и двух девочек, — деловитым тоном начал он.
— О, да. Правда, неплохо получилось?
— Дело в том, что я… Ну, в общем, мы были знакомы несколько лет назад, а потом я потерял ее из виду… Вот и подумал, может, вы знаете, где она живет?
Женщина насторожилась.
— Простите, сэр, но мы не даем никаких сведений о своих клиентах.
— Ее зовут Кэтрин. Кэтрин Максвел. Когда — то я работал у ее отца, Эдгара Копланда.
— Извините, но я не могу нарушить правила, — сказала женщина.
Уходи отсюда! — мысленно приказал себе Дэйв. Сейчас же! Ты же ведешь себя как последний кретин!
— А можно мне получить копию этого снимка? — спросил он осипшим голосом.
Женщина внимательно изучала его, прищурив глаза.
— Это вряд ли можно сделать без согласия клиента, — ответила она довольно резко. — А теперь, простите, мне надо заняться другими делами.
Дэйв повернулся, вышел из фотостудии и, не взглянув на фотографию в витрине, зашагал по улице прочь. Мимо текла толпа туристов, служащих, студентов, но он не замечал никого вокруг!.
Молодец, Хаммонд, усмехнувшись, подумал он. Эта женщина в студии, судя по всему, решила, что имеет дело с маньяком, хотя на самом деле ты просто форменный идиот. Ведешь себя как тринадцатилетний мальчишка, а тебе уже стукнуло тридцать три. Пора бы повзрослеть и перестать верить в сказки.