Царство мусорное

«Слишком долго летишь».

Лера даже остановилась на мгновение, увидев жирные, наглые черные буквы граффити на нежно-серой с персиковым стене офисного здания. «Блиц-косметикс» арендовала здесь помещение всего месяц. Стильное строение - часть комплекса, который в городе окрестили местными башнями-близнецами, отделка с иголочки, сияющие стеклопакеты, не успевшая запылиться штукатурка, под которой скрывалось уязвимое мягкое брюшко - прослойка утеплителя...

И вот с самого утра - эта гадость в полстены.

Лера исторгла горестный вздох, вошла в услужливо раздвинувшиеся двери и поплелась к лифту. Вот тебе и планы на утро, можно даже в органайзер не заглядывать. Вызвать маляра, чтоб закрасил по-быстрому.

Лифт рванул ввысь, а ей все казалось, что надпись смотрит на нее. Таращится сквозь несколько стен, сквозь кирпичи и гипсокартон, и черные буквы хихикают, издевательски вытягивая кривые хвосты.

Генеральный был у себя. Устраиваясь на своем рабочем месте в приемной, Лера слышала, как он шебуршит какими-то пакетами в кабинете, точно огромная мышь. Да он и походил на мышь - суетливый, кругленький, остроносый, с сероватыми волосами, обрамлявшими аккуратную плешь.

Покопавшись в справочнике, Лера отыскала нужный номер и пододвинула к себе телефон.

– Алло? Добрый день, маляра можете прислать? Работы немного, косметический ремонт... Да, закрасить. Подростки надпись ночью на стене намалевали. Бежевый, персиковый, пусть возьмет пару баночек разной, я не знаю, как этот оттенок называется. Адрес...

Разговаривая, она смотрела в окно. Безоблачное утреннее небо, разбавленная сентябрьская голубизна... Солнце еще не заглянуло в приемную. И тут безмятежность оборвал оглушительный грохот.

Трубка истерично взорвалась гудками. Лера подскочила от неожиданности и обернулась... чтобы увидеть, как генеральный медленно-медленно убирает руку, которой только что прихлопнул телефон, нажав сброс.

– Куда звонишь?
– неласково поинтересовался он.

– Маляра вызвать хочу. Там надпись... На нашем здании... Вы не видели? Управляющая компания этим занимается, вот я и...
– залепетала Лера, попутно пытаясь сообразить, что могло ударить шефу в голову. Как назло, на ум не шло ни одно объяснение.

– Маляра, - повторил начальник.
– Никаких маляров. Никаких маляров, поняла?
– заорал вдруг он, наклоняясь к ней и брызжа слюной.
– И чтоб больше не заикалась об этом! Пусть хоть до крыши размалюют! Поняла? Говори, ну!

– Да, Семен Палыч...
– пробормотала Лера, чувствуя, как особо крупная капля слюны прочерчивает бороздку в ее тональном креме и готовится упасть на серую юбку.
– Никаких маляров.

Генеральный тут же успокоился и, кивнув, скрылся в кабинете.

Лера не выходила из задумчивого ступора, пока он не удалился на встречу, тихий и невозмутимый, будто ничего не случилось.

Когда за ним закрылась дверь, Лера поморгала. Почесала лоб. Включила чайник и выключила его.

День начинался не просто странно. День начинался подозрительно.

Интересно, у генерального есть внуки? Дети уже сосем взрослые должны быть... Может, внучок эту надпись на прогулке нарисовал, вот Палыч и бесится, что на нее покушаются?

Объяснения было очень так себе, но ничего другого парализованный изумлением Лерин мозг породить не мог.

Она потрясла головой, заглянула в ежедневник, убедилась, что до самого обеда нет никаких важных дел, кроме необходимости сидеть в приемной и отвечать на звонки, и потянулась за мобильным. Катя, секретарша финдиректора, тоже должна была плевать в потолок в этот ранний час.

* * *

– Дела-а, - протянула подружка, вкусно отхлебывая что-то невидимое.
– Ну, я бы не брала в голову, Лер. Мало ли какая вожжа ему под хвост попала. Жена не дала, завтрак сгорел, машину поцарапали. Забей.

Лера покачала головой. Конечно, Палыч мог сорваться из-за мелочи, но обычно это проявлялось лишь в брюзгливых резких репликах да раздраженных отповедях, если его в дурном настроении продолжали донимать. Прислушиваться к телефонным разговорам в приемной, подкрадываться к секретарше и устраивать театральные обрывы связи, сопровождаемые злобными воплями, у него привычки не было.

– Что-то не то, - наконец сказала она.
– Вот что, Кать. А попробуй ты вызвать маляра. Твой-то где?

– Никитин, что ли? Умотал на ту же встречу, что и твой Палыч, - хмыкнула Катя.
– Я-то вызову. Но Палыч увидит, что надписи нет, и тебя же первую заподозрит. А я не хочу, чтоб он тебя в окно выкинул.

– Не выкинет. Я ему скажу, что это ты. Тебе же он ничего не приказывал? Вот и не дрейфь. Действуй, - скомандовала Лера.
– Что за детский сад! Сидим и трясемся из-за каких-то буковок. Вообще-то дворник должен был сам порядок навести.

– Ладно, - буркнула Катя и бросила трубку.

Через час во двор въехала пестрая «газель» с логотипом управляющей компании. Из нее выбрались два парня в синих робах, извлекли ведерки, кисточки, шпатели и принялись за работу. Лера задумчиво наблюдала за ними, высунувшись из окна десятого этажа. Фигурки с такой высоты казались совсем крошечными.

Потом они смели что-то на совок, высыпали в мусорный пакет, погрузились в «газель» и уехали. «Не стали поверх закрашивать, соскребли и новую штукатурку наложили», - сообразила Лера. Что ж, качественно...

Под ложечкой засосало, когда она представила себе реакцию Палыча.

Мусорный мешок с ободранными хлопьями покрытия остался валяться на плитках двора.

* * *

Приближался обед. С каждой минутой мандраж усиливался.

Лера не понимала, что с ней творится. Серьезно? Трястись из-за реакции шефа на то, что во дворе просто навели порядок? Нет, по правде говоря, трястись из-за шефа - это было еще более-менее понятно. Взбесится, уволит, ищи потом работу, неизвестно, найдешь ли; сиди без денег, а если найдешь - неизвестно, что там будет... С другой стороны - от такого неадеквата, который бесится из-за мелочей, самой увольняться нужно. Лера пообещала себе, что подумает над этим, когда Палыч вернется.