Чтение онлайн

Если бы кто-то вздумал спросить, что объединяет этих столь непохожих людей, то получил бы ясный и вразумительный ответ: девица — это гулящая девка Акунька из Бельской слободки, а ее спутник — дядя Герасим, призванный вернуть свою непутевую племянницу к честному деревенскому труду.

— Наконец-то мы на свободе, — говорила «Акунька». — Если бы ты знал, Ярослав, как я ждала этого дня! И словно сама Судьба привела нас сюда — я и не знала, что в нашем краю есть такие удивительные уголки…

— Ну, тебе-то это простительно, Евдокия Даниловна, — усмехнулся «дядя Герасим», — а я по этой дороге тысячу раз ездил — и ничего, ровным счетом ничего не замечал. — Ярослав поудобнее устроился на траве, прислонившись спиной к березовому стволу. — А завтра мы будем далеко-далеко, и больше никогда сюда не вернемся. Понимаешь — никогда. Подумай, пока не поздно — ты еще можешь воротиться домой.

— О чем ты говоришь, — тихо промолвила Евдокия Даниловна. — Неужели ты думаешь, что я могу тебя оставить? Плохо ж ты меня знаешь.

— Пойми, Евдокия — мое теперешнее положение стократ хуже, чем в тот день, когда мы с тобой полюбили друг друга, — вздохнул Ярослав. — И жив-то я сегодня единственно потому, что все считают меня покойником. А ежели я хоть чем-то выдам себя, то меня найдут и погубят — даже на другом конце света, за тысячу верст от Царь-Города. Подумай, Евдокия Даниловна, какая судьба тебе уготована — подумай, пока не поздно.

— Я уже все для себя решила, — твердо ответила Евдокия Даниловна. — И давай больше не будем об этом.

Княгиня встала, оправила платье, прошлась по траве, потянувшись, сорвала с ветки березовый листок. Потом опустилась рядом с Ярославом и положила голову ему на колени:

— В детстве я могла часами глядеть на облака. И представлять себе, на что они похожи. Вот это, что прямо над нами — вылитый корабль, приглядись!

— Да, что-то общее есть, — приглядевшись, согласился Ярослав. — Вот на таком корабле мы и уплывем нынче же ночью. Или завтра утром.

— Вот и мы уплывем, — задумчиво промолвила Евдокия Даниловна, — и все нас забудут, и еще тысячу лет пройдет, а речка все так же будет течь, и облака все так же будут проплывать в вышине, каждое не похожее на другое, и травы так же будут пахнуть…

Вдруг княгиня резко выпрямилась:

— Любимый, а не слишком ли мы тут засиделись? Не пора ли в путь? Ведь отец Александр говорил, что скорость решает все.

— Это он говорил из расчета, что придется уходить от погони. А теперь такое возможно только в одном случае: если князь догадается, что ты — это не ты.

— На этот счет можешь не беспокоиться, — не без горечи усмехнулась Евдокия Даниловна. — Князь всегда обращал на меня внимания не больше, чем на любой другой предмет домашнего обихода. Я была для него лишь вещью, только и всего. Раз полагается, чтобы у градоначальника была жена — вот у него и есть жена. А что я за человек, что меня волнует, что я думаю, что чувствую — ему безразлично. — Княгиня улыбнулась. — Знаешь, Ярослав, мне кажется, что та девица с Бельской слободки вполне могла бы ему заменить меня.

— А какова она собой? — спросил Ярослав.

— Погляди на меня. Я только сегодня так вырядилась, а Акуня каждый день такая. Хотя, когда ее отмыли от белил и румян, то от меня даже не отличишь. Ни дать не взять, никакая не потаскушка, а настоящая княгиня Длиннорукая. Конечно, пока рот не откроет…

— А из тебя, Евдокия Даниловна, могла бы получиться прекрасная потаскушка, — шутливо заметил Ярослав. — Будь я ходоком в Бельскую слободку, то на других тамошних девиц и не глядел бы!

И вдруг Ярослав стремглав бросился на траву, увлекая за собой Евдокию Даниловну.

— Что с тобой? — отбиваясь, проговорила княгиня. — Прямо тут хочешь проверить, какова из меня…

— О чем ты? — удивленно шепнул Ярослав. — Туда лучше погляди. И голову старайся не поднимать.

По реке плыла утлая лодочка. Молодой крепкий парень греб веслами, а пригожая девушка с веночком из ромашек и васильков сидела напротив и, влюбленно глядя на своего спутника, что-то пела приятным низким голосом.

— Счастливые, — вздохнула Евдокия Даниловна. — А с чего ты так перепугался?

— Я решил, что это за мной, — смущенно ответил Ярослав. — Да и как знать — может быть, они вовсе не счастливые влюбленные, а… Нет, я успокоюсь только тогда, когда мы будем на корабле. Не раньше.

— А чего тебе бояться? — возразила княгиня. — Ты ж сам говорил, что тебя все считают покойником.

— Ты их не знаешь, — мрачно ответил Ярослав. — Не дай бог оказаться на их пути. Такие и со дна морского достанут, и из могилы вынут. Ты думаешь, отчего мы тут отдыхаем вместо того, чтобы в Новую Мангазею ехать. Оттого, что в Мангазее слишком многие меня в лицо знают. — Ярослав осторожно вытянул из волос княгини длинную травинку. — Нет, мы туда приедем ближе к вечеру и отправимся прямиком к одному верному человеку. У него собственный дом в лучшей части города, как раз рядом с Христорождественским собором.

— Правда? — обрадовалась Евдокия Даниловна. — Я много слышала об этом храме, но ни разу в нем не бывала.

— Ну вот и побываешь, — улыбнулся Ярослав. — Поставишь свечку святому Николаю, хранителю всех путешественников. А ночью на корабль — и в путь. Хоть вверх по Венде, хоть вниз — только бы подальше. Только бы подальше…

Первой, кого хозяин и доктор увидели, переступив порог княжеского дома, была Маша. Она чуть не плакала, приговаривая, что ее любимую хозяйку не то подменили, не то заколдовали, не то бесов на нее наслали. А подойдя к княгининой спальне, они услышали из-за дверей столь отборную брань, что даже Длиннорукий, отнюдь не чуждавшийся соленого словца, покраснел, будто красна девица. Серапионыч же воспринимал выходки княгини спокойно, как врач, наблюдающий признаки заболевания.

Князь со всех сил заколотил в дверь:

— Евдокия, кончай бузить, открывай!

— Входи, не закрыто! — откликнулась княгиня, хотя в действительности ее ответ был несколько длиннее, просто если бы мы решились привести его целиком, то в письменном виде большинство слов пришлось бы заменить отточиями, а в звукозаписи — заглушающим писком.

Княгиня встретила мужа и доктора, полулежа на кровати поверх покрывала. На ней было то же темное платье, в котором настоящая Евдокия Даниловна ушла из дома, лишь на голову она водрузила какую-то заморскую шляпку из княгининого гардероба.