Чтение онлайн

– Игорь был проституткой мужского пола, – сказал Мозжухин, – дорогостоящим мальчиком по вызову. Таких часто называют «эскортом», но основные свои деньги они зарабатывают не появлением с дамой в ресторанах, а все-таки, пардон, в постели – своим, пардон, членом. А бывает, что и в постели с мужчиной – богатых гомосексуалистов, желающих развлечься с красивым мальчиком, в нашем городе хватает. А как Варенцов выглядел, вы видели на фотографии. Как и большинство подлиз – человек красоты необычной.

– Так кто все-таки его убил? И за что?

– Да ни за что, представьте себе. Мы поймали тех, кто это сделал: два алкаша, оба неоднократно судимые. Шел себе мальчик из ресторана под руку с дамочкой – мадам настояла на пешей прогулке, хотя подлизы ходить ночью по городу категорически не любят. Не дошел. Подвалили к ним два забулдыги, оба с ножами – деньги отнимать. Варенцов, как и положено фрагранту, пугнул их отталкивающим феромоном. А вместо этого алкаши озверели, впали в состояние агрессивного аффекта и набросились на него. Дамочка убежала, а что сделали с Варенцовым, вы сами видели.

– Стало быть, неправильно его феромон сработал?

– Именно так. Не догадываетесь, почему?

– Потому что эти двое были пьяными?

– Наоборот – потому что пьяным был Варенцов. Не то что бы много, но все же выпил в ресторане. Вы знаете, что подлизам нельзя употреблять алкоголь?

– Знаю, – нехотя признался я.

– По показаниям дамочки, она заставила парня выпить коньяка, не смог он отказаться. Очевидно, рассчитывал, что по пути все выветрится. Но вот не выветрилось. Он потерял над собой контроль и не смог отпугнуть грабителей – напротив, фактически заставил их себя убить.

«Фрагранты тоже ошибаются».

Интересно, как Женя ошиблась, когда ее привезли избитой в больницу? Как мошенница? Или все же как проститутка?

– В общем, все понятно, – грустно подытожил я. – Один только вопрос неясен.

– Какой же?

– Ваши сотрудники приехали в больницу и обязали нас сообщать о всех случаях поступления фрагрантов. Для чего?

– Потому что среди подлиз есть несколько человек в розыске, они обвиняются в серьезных преступлениях, и наш отдел ими занимается. Как видите, все просто. Непросто только одно – найти их. Фрагранты умело маскируются, постоянно меняют внешность. Мы используем все методы, чтобы поймать преступников – вас это удивляет?

– Уже нет. И все же, почему с нас взяли подписку о неразглашении? Почему сведения о фрагрантах засекречены?

– А что будет, если о них узнают? – спросил в ответ Мозжухин. – Вы можете такое представить?

Я представил, и мне стало страшно. Во всяком случае, страшно за Женьку. Покоя ей больше не было бы никогда.

– Жуть, – сказал я. – Им не позавидуешь.

– Вот именно. Честно говоря, подлизы должны быть благодарны нам за то, что мы охраняем тайну их существования. Но дождаться от них благодарности… Эх!.. – Мозжухин досадливо махнул рукой. – Ладно, Дмитрий Андреевич, давайте закругляться. Надеюсь, мы друг друга поняли.

– Я тоже надеюсь, – сказал я.

Как только троица ментов покинула отделение, я сразу же помчался в изолятор. И обнаружил, что он пуст. Сунул руку под обмоченный матрас, потом приподнял его. Телефона не было. Обыскал весь изолятор, прочесал на четвереньках пол – бесполезно.

– Где Минкус? – проорал я, врываясь в ординаторскую. – Куда делся?!

– В окно выпрыгнул, – съязвил хирург Колобков. – Болеть ему надоело.

– Где он, спрашиваю?!

– В реанимации он, где еще ему быть.

– Когда успели перевести?

– Полчаса назад.

– Так эпикриза же не было!

– Я написал. Ждать, пока ты с милицией беседуешь, времени не было. Он бы загнулся, а нам это надо? Пусть дает дуба там, где положено.

Мне следовало немедленно мчаться в реанимацию и искать телефон там, но я не успел. Прибежала медсестра Валя.

– Дмитрий Андреевич! Срочно во вторую операционную! Очень срочно!

– Что там еще?

– Сергей Иванович зовет! Там проблемы, пациент сильно закровил.

– Какой пациент?

– Семецкий.

Господи, вечные проблемы с этим Семецким! Все у него не как у людей: то ректоскопию не вовремя сделают, то упадет на ровном месте, то таблетки не те слопает, старый маразматик. Теперь вот закровил. Восемьдесят лет ему, сто раз уже умирал, да все никак не помрет до конца. Просто Кощей Бессмертный какой-то.

Ладно, пошел я в операционную. Провозились мы с Лебедевым три с половиной часа, вытаскивали Семецкого с того света. Не вытащили. Только поставили дренажи, только вышли из живота и вздохнули с облегчением, как произошла остановка сердца и упорхнула душа деда на небеса. Говоря честно, давно пора. Сколько можно умирать и воскресать, пора и честь знать.

А дальше бегом на следующую операцию. И еще на одну… Так и проработал я до шести вечера. И про женин телефон вспомнил только дома. Можно, конечно, было вернуться на работу и сходить в реанимацию, но сил не осталось совершенно.

А в квартире моей побывали. Достаточно деликатно побывали, не грубо, но все же следы присутствия чужаков остались: сдвинутые предметы, не тот порядок бумаг на столе.

Свиньи! Кто это? Чистильщики, конечно – кто же еще?

Вот тебе и честные методы работы: в дом вломились без ордера, не потрудились, чтобы замести следы своего пребывания. Сплошное свинство.

Я попытался включить женин компьютер, он не работал. Я отвинтил боковую панель и заглянул внутрь. Винчестеров не было – ни одного из трех.

Винчестеры могла вынуть сама Женя, даже при спешке – для нее это дело одной минуты. Но почему крышка привинчена обратно? Женька никогда этого не делала – как и у многих профессиональных сетевиков, комп ее всегда выглядел полуразобранным.

Ладно… Будем надеяться, что чистильщики не смогут взломать женину защиту.

Что мне оставалось делать? Да ничего. Даже поужинать толком не смог – еда в рот не лезла. Плюхнулся на диван, вытянул ноги и включил телевизор, местные новости – узнать, что там нового про Житника и Сазонова.