Чтение онлайн

— Что за фильм вы снимаете?

Сухарев обернулся.

— Это детектив. Убийство. Преступление совершается, когда состав отходит от московского перрона. С прибытием в промежуточный пункт через сутки убийца будет найден.

— Съемки не в павильоне?

— Мы сознательно от него отказались. Три месяца едем эти двадцать четыре часа… — Заговорив о фильме, Сухарев на короткое время оживился, грубоватое лицо его смягчилось. — Все снимаем в движении. Хотя зритель, возможно, этого и не оценит. По восемь — десять часов накатываем за смену. Под вечер все вокруг начинает плыть. Стены и пол. Настоящая морская болезнь.

— Жанзаков? Он в главной роли?

— Не в главной, но в достаточно важной. Он занят в течение всего фильма. Во всех трех сериях.

— Отрицательный герой?

— По ходу действия зрители видят в нем уголовника. В действительности он играет бывшего спортсмена, переживающего личный кризис. Роль, требующая большого актера.

Денисов почувствовал что-то едва уловимое в конструкции фразы.

— У вас есть претензии к работе Жанзакова?

— Это его примерно тридцатый фильм. — Сухарев ушел от прямого ответа. — В последнее время Сабир снимался особенно часто. Кроме того, он сам — режиссер.

В купе постучали.

— Извините! — В двери показался молодой великан-бородач — оператор-постановщик. — Геннадий Петрович! Все готово. Сейчас подцепят локомотив. Может, вначале порепетировать?

Сухарев кивнул:

— Я скоро буду… — Режиссер наконец стянул дубленку, шапочку не снял. Теперь он походил на жокея-любителя. — Вы хотели о чем-то еще спросить?

— Были случаи, когда Жанзаков оставлял группу?

— Два раза. В январе и в феврале. Ездил к старикам в Душанбе.

— Может, он и сейчас там?

— Я дал телеграмму с оплаченным ответом. Домой он не приезжал. И потом, Сабир всегда предупреждал об отъезде.

— Съемки идут к концу? Какие у вас планы?

— Завтра и послезавтра даем людям отдохнуть. С понедельника снимаем финальную сцену. Задействована вся группа. Актеры уже начинают съезжаться. Так что… — Он скрипнул зубами.

— С утра сегодня тоже шли съемки?

— До обеда. Затем сделали перерыв, сначала ждали вас, потом — локомотив.

— Обычно далеко вас увозят?

— Насколько свободны пути. До Белых Столбов. Иногда до Каширы… Ну и погода!

В купе стало совсем темно. С минуты на минуту должен был пойти снег.

Впереди, за вагонами, коротко громыхнула автосцепка — характерный металлический звук пробежал в конец состава. Локомотив подцепили.

— Приготовиться… — послышалось из динамика в коридоре.

— Жанзаков должен был сниматься сегодня? — спросил еще Денисов.

— Маленький кусочек, — Сухарев снова взглянул на часы. — Мы сейчас доснимаем крупные планы. В принципе, Сабира можно было отпустить.

— До понедельника?

— Да, на эти три дня.

Едва ощутимое напряжение металла в вагоне показало, что поезд двинулся. Через секунду это стало заметным: поплыла за окном крыша пакгауза, в обиходе — «Вторые-Третьи весы», дореволюционный с кирпичными брандмауэрами склад — память бывшей Даниловской мануфактуры.

Локомотив правил на второй главный путь.

— Мы хотели бы осмотреть купе, которое занимал Жанзаков. Это возможно?

— Но только вечером, — режиссер взялся за ручку двери. — Kyпe под пломбой. Ассистент по реквизиту держит там пиротехнику. Сейчас он в отделении дороги. Еще вопросы?

— Приходили к нему сюда друзья? Знакомые?

— Были. Я видел. Но кто они? Сабир не всегда знакомил.

— Мужчины?

— И женщины тоже. Я дам один телефон.

— Вы по нему звонили?

— Это подруга Терезы. Она сама сообщит, если что-то будет известно. Сабир и Тереза держат через нее связь.

— Гости наведывались к нему часто?

— Я видел раза три-четыре.

— Актеры? Не помните?

— Нет, по-моему… — Он поморщился, подбирая оттенки. — Осталось впечатление чего-то экзотического.

— От одежд?

— Трудно сказать. В целом. Общее впечатление. — Сухарев поглядывал на небо, на грузовой двор, ненастье за окном могло осложнить съемку.

— Мы хотели бы переговорить с актерами. Может, известно, где Жанзаков предполагал провести вечер…

— Я подошлю свободных от съемки.

Сухарев вышел.

— И суток не прошло, — Сабодаш достал «Беломор». — А они сразу во все колокола!

Денисов не ответил.

Реакция Антона была лакмусовой бумажкой, которая ни разу еще не подвела. Только результат — увы — всегда был с обратным знаком.

Снимали до Белых Столбов.

При возвращении съемки перенесли в вагон, где ехали Денисов и Сабодаш: движение в противоположном направлении требовало изменений. Для этого существовали купе-дублеры.

— Внимание! Приготовиться… — Снова объявили по составу.

За окнами тянулась лесопосадка, пустыри отошли на задний план. Невысокие тополя вдоль линии росли, казалось, словно посаженные вверх короткими пузыристыми корнями.

Денисову удалось по рации связаться с отделом:

— Что-нибудь новое? Прием…

— Новостей нет. «Не задерживался, не доставлялся. Не значится. Неопознанных трупов по городу нет».

— Держи на контроле. Что Душанбе?

— Обещали связаться с родителями.

— Звонков много?

— Насчет Жанзакова? Пока нет.

«Самые крупные маховики: Министерство культуры, Союз кинематографистов, Госкино — пока не приведены в действие, — подумал Денисов. — До понедельника, по крайней мере, есть время».

— Водную милицию запрашивал?

— Купальный сезон, по-моему, не начинался, Денис, — заметил помощник.