Чтение онлайн

Сравнение с айсбергом выглядело самым подходящим. Вот только некоторые из откосов айсберга находились, мягко говоря, в запущении. Вместо ожидаемой кристальной чистоты льда и снега Джей-Джей неожиданно столкнулся с замороженными и прессованными отбросами.

Человеческими – в том числе.

Наверное, все это произошло из-за сайта, на котором обосновался Джей-Джей. «Rеальные знакомства в Норвегии» – таким было его название. Что конкретно оно означало, Джей-Джей понял не сразу, а когда понял, то заметно приуныл. Rеальные знакомства – это едва ли не деловая переписка русских женщин и норвежских мужчин, причем их процентное соотношение составляет 70 к 30 в пользу первых. Rеальные русские женщины хотели только одного: перебраться в благодатную Норвегию и навсегда позабыть о покрытой ледяной коркой России. Они были неутомимы и неистовы в этом желании, они шли на мелкие и не очень уловки, они забрасывали потенциальных женихов своими фотографиями, часть из которых была явно постановочной, часть – полупорнографической, а часть – со следами коррекции в фотошопе.

Получив причитающуюся ему порцию замороженных отбросов made in Russia, Джей-Джей уже собирался свернуть свою деятельность на сайте «Реальные знакомства в Норвегии», когда наткнулся на это письмо.

Главным в нем была не безупречность как в случае с Магдой, Элен, Флорой или Агу, а неясная, рассеянная грусть. Грусть, так знакомая Джей-Джею. Грусть, живущая в дельфиньих спинах, в ракушках, в крошке-антилопе дикдик. Грусть, которую можно назвать мечтой.

И ожиданием тоже.

Да, вот еще что: письмо не было снабжено фотографией, как все остальные письма. Незнакомка вовсе не стремилась кому-то понравиться, а…

чего она хотела?

Может быть, того же, что и сам Джей-Джей?

Окрыленный этой полубезумной мыслью, он написал девушке из России, из Санкт-Петербурга (так назывался город, в котором она жила) и, не дожидаясь ответа, заказал в интернет-магазине все мыслимую справочную литературу, касающуюся русского языка.

Она ответит. Обязательно ответит. Она не может не ответить.

И уже после ее письма, адресованного не абстрактному норвежцу, а лично ему, Джей-Джею, он примется за дело, он снова превратится в трудолюбивую пчелу и понесет русский мед в свой вавилонский улей.

Но и это – не главное, хочется верить Джей-Джею. Вдруг девушка из Санкт-Петербурга и есть девушка его жизни?

Очень на то похоже.

Джей-Джей еще больше уверился в этом, когда она ответила. А собственное имя, которое она впоследствии упомянула, убедило его окончательно.

Элина-Августа-Магдалена-Флоранс.

Так могли бы звать Магду из Венгрии.

Так могли бы звать Элен из Греции.

Так могли бы звать Флору из Испании.

Так – с оговорками – могли бы звать Агу, представительницу народа йоруба.

Это ли не знак? Еще какой знак! – он тянет не на жалкую кем-то оброненную монетку, которую легко не заметить в придорожной пыли, а на целый дирижабль, парящий над городом.

Мимо дирижабля не пройдешь.

И мимо того факта, что русская девушка Элина-Августа-Магдалена-Флоранс так же, как и Джей-Джей, работает корректором и обладает чувством врожденной грамотности, тоже не пройдешь.

Вот и получается, что лихо закрученная спираль судьбы, совершив очередной виток, вынесла Джей-Джея на новый, недосягаемый уровень.

…На Элину-Августу-Магдалену-Флоранс он потратил гораздо больше времени, чем на своих предыдущих лингвистических ангелов-хранителей: что-то около трех лет. И они того стоили, эти затраты. Как носитель языка Элина-Августа-Магдалена-Флоранс была неподражаема, к тому же Джей-Джей подозревал в ней ярко выраженные писательские способности. Элина-Августа без устали потчевала его зарисовками из жизни незнакомого ему города Санкт-Петербург. И из собственной жизни тоже. Но о возможном развитии отношений с Джей-Джеем она даже не заикалась. Они друзья, добрые друзья – точка пересечения найдена, непонятно только, что она делала на весьма однозначном, не без примеси цинизма сайте «Реальные знакомства в Норвегии».

Что ж, решил Джей-Джей, друзья так друзья, у друзей пространство для маневра гораздо шире, чем у любовников, им есть куда стремиться. Пусть будет так, а потом посмотрим.

Русский язык затянул Джей-Джея, как не затягивали ни испанский, ни греческий, ни уж тем более йоруба. За новой вершиной, которую преодолевал энтузиаст-русофил, открывалась следующая, и еще одна, и еще. Целые горные массивы знаний, целые хребты. Неохватность языка выматывала Джей-Джея, он корпел над ним как проклятый, то выныривая, то снова погружаясь в глубину, а написание письма с приглашением посетить Норвегию все откладывалось и откладывалось.

На неопределенный срок.

Когда Элина-Августа проинформировала Джей-Джея о наличии у нее бойфренда? В конце первого года переписки. Помнится, несчастный Джей-Джей на стенки лез от никогда ранее не испытываемых и потому непереносимых мук ревности. Ни одна из предыдущих любовей корректора не подкладывала ему подобной свиньи. Напротив, все они терпеливо дожидались ответного Джей-Джеевского чувства. А русская… Русская позволила себе выкинуть фортель, как они сами говорят о таких ветреных, таких вероломных девицах.

Шлюха, вот как.

Сучка, вот как.

Немного поостыв и взяв себя в руки, Джей-Джей подумал, что ничего экстраординарного не произошло. В конце концов, они не связывали себя клятвами верности, они не флиртовали и не занимались виртуальным сексом, так почему бы Элине-Августе не заиметь любовника? И почему бы ей не рассказать об этом своему милому другу по переписке, застенчивому и не слишком решительному корректору Джей-Джею?

А может, и нет никакого любовника, успокаивал себя Джей-Джей, – зато есть другая, более глубинная причина.

Элина-Августа пытается таким образом намекнуть Джей-Джею: хватит ходить вокруг да около, пора действовать. Это раз.

Элина-Августа пытается задеть Джей-Джея за живое, вызвать его ревность и опять же призвать к соответствующим действиям. Это два.

Элина-Августа – прирожденная писательница, почти как Франсуаза Саган. А писательницы чего только не напридумывают! Это три.

В любом случае Джей-Джей не будет поддаваться на эпистолярную провокацию, он не выйдет из себя и не выплеснет горечь и негодование на экран монитора. Он останется тем, кем был всегда: утешителем, остроумцем, неунывающим рассказчиком, тонким и внимательным собеседником.