Чтение онлайн

— Однояйцевые не могут быть разнополыми, — пробормотала Наташа. — Тогда по датам выходит, что в роддом нас доставили через неделю, после появления света за рекой. И, значит, родились мы уже здесь, на Земле в течение четырёх дней — не обязательно одновременно, и не у одной матери.

— Вот видишь, Оль! Оказывается — мы земляне. Если появились на свет здесь на Земле.

Как искать еще двоих подкидышей? Только по датам рождения. Вообще-то городок Колупаев не такой уж и большой, но, всё-таки, в нем целых три школы. И в каждой по два-три класса сверстников. Если в своей, Первой, можно припомнить, когда отмечали «днюхи» одноклассников, порасспросить знакомых или знакомых знакомых, то про другие… как-то не приходит в голову ни одной разумной мысли.

Хотя, поскольку и Сёма, и Наташа, и Ольга постоянно участвовали в городских олимпиадах, то чего-то подобного можно ожидать и от остальных членов этой «четвёрки». Если их родители никуда не переехали за пятнадцать-то лет. И сейчас, когда многие после завершения девятого класса уходят из школ, надо признаться, что лучшее время для поисков уже упущено.

Словом, перспективы найти таких же особенных детей не слишком радужны.

Зато закончились дожди, и можно отправляться в лес на поиски неведомо чего.

Проведя ещё несколько промеров, Сёма перенёс аппаратуру в место, где ожидал заметного усиления сигнала. И надежды эти оправдались — действительно, напряжённость поля тут была почти на четверть выше, чем в других местах. Только вот площадь, на которой это фиксировалась, была очень велика — гектара четыре с чем-то. И никаких заметных возрастаний на локальных участках засечь не удавалось — то есть не было определённого пункта, откуда исходило возмущение.

На следующий день сюда вместе с вольтметром привезли осциллогаф и большой аккумулятор к нему. После долгого разглядывания на маленьком экране широкой дорожки хаотического с виду шума и попыток рассмотреть в нём хоть какое-то подобие упорядоченности, Семён на несколько дней засел дома с паяльником, придумывая разного рода фильтры и усилители, а потом долго муторно настраивал их прямо в лесу.

Наконец, сигнал удалось разложить на частоты и выделить из них нечто, похожее на искомую. Этот подход позволил выбрать сразу две точки. Впрочем, точки оказались не точечными, а покрывали с десяток квадратных метров, но это было уже лучше. Можно браться за лопаты.

Вынув пяток кубометров грунта и углубившись на полтора своих роста, наткнулись на поверхность сплошной скалы. Оказывается, здесь под слоем наносов торчит здоровенная каменюка, на которую и среагировала аппаратура.

Потом перебрались во второй пункт, и снова вгрызлись в грунт. На этот раз «успех» ждал своих искателей заметно быстрее — раскоп стал стремительно намокать и сочиться влагой. В этом месте грунтовые воды подходили ближе всего к поверхности. Поразмыслив, Сёма решил, что его затея с изысканиями приборными методами дала блестящий результат — теория совпала с практикой. Однако к следам пребывания инопланетян применённая методика их не привела. Хотя, все квадратные километры, над которыми, судя по воспоминаниям деда, висели световые конуса, они исходили вдоль и поперёк.

На невооружённый глаз тут тоже не было ничего особенного.

Лето девяносто третьего года летело галопом. Семья выполняла собственную продовольственную программу, и Сёма был постоянно занят её воплощением в жизнь. Окучивание двенадцати соток картошки, полив её из дачного летнего водопровода. Борьба с сорняками — да просто некогда было продохнуть. А ещё поездки за травой, которую косили по обочинам лесных дорог, по полянкам и пустырям, набивали в салон легковушки так, что оставалось лишь немного места для водителя, и везли к дому дедушки и бабушки, где сушили прямо на улице — сена лишнего не бывает. Покупка и доставка комбикорма, чистка погреба и подготовка его к новому урожаю. А ещё часто приходилось помогать отцу с ремонтом иномарок. Семён стремительно взрослел, совершенно позабыв о ребяческих забавах, об играх или других затеях.

И ещё он ухаживал за девушкой. Обычно в вечерние часы они с Олей гуляли по тихим улочкам, разговаривая про всё на свете. Ребята учились вместе с первого класса, но не слишком тесно общались все эти годы. Поэтому сейчас обоим было, что рассказать друг другу, и о чём поспрашивать. Не всё в этом несколько церемонном времяпровождении было понятно для парня — он ни разу, даже при прощании, не обнял подругу и не попытался её поцеловать. Не то, чтобы не решался, а как будто бы понимал — такое действие сразу всё изменит в их безоблачных отношениях.

Наталья показывалась на глаза очень редко. Она всё время проводила с Филей — готовила того к поступлению в лесотехнический. Вот уж где завидная целеустремлённость!

Потом был сенокос. В конце июля приехал из областного центра папин брат с семьёй — женой, сыном и дочерью. Сын — двоюродный брат Сёмы на год его старше, так что мужиков, вместе с отцом и дедом, собралось сразу пять человек. Погода стояла сухая и тёплая, поэтому до самого покоса запросто доехали на легковушках по лесным дорогам, и управились в два счёта без особых затруднений.

Тем не менее, праздновали завершение страды обильным застольем — взрослые обстоятельно закусили и начали свои нескончаемые разговоры про жистю-злодейку. Про то, что какой-то непонятный политический кризис в Москве не даёт ни президенту, ни депутатам нормально заняться хозяйством, потому что из-за грызни между собой они ничего вокруг не видят.

Рассуждал, в основном, дед, а отец с дядей слушали. Сёма тоже внимал с неослабевающим интересом, не потому, что интересуется политикой, а потому, что в прошлый раз по хмельному делу прозвучала очень важная для него информация. Поэтому ловил каждое слово.

А разговор, тем временем, перетёк с проблем государственных на дела городские:

— Мишка вон Золотарёв фирму свою открывает. Будет через неё всё, что осталось от завода, распродавать и наживаться на том, что нашими руками создавалось, — сообщила бабушка, огорчённо всплеснув руками.

— Наверняка у него с директором всё обговорено, — согласился отец. — Там на одной сдаче металлолома, если всё оборудование порезать, можно не один год безбедно жить.

— Вот и я говорю — воровство, — кивнул дед. — А ведь я помню ещё, как он, Мишка-то, молодым специалистом начинал сразу после института. И ведь совсем никудышный был работник — его через год в отдел сбыта запихнули, бумажки перекладывать. Так и протирал там штаны об стул, хотя премию получал наравне с теми, кто работал в горячих цехах.

— Зато сынок его, Сеня, на олимпиадах по английскому языку всегда первые места по городу брал, — неожиданно вступилась мама. — И в область ездил, и тоже хорошо выступал. Они вместе с сестрой своей — двойняшкой — только на отлично учатся, не то, что наш сынок — вечный хорошист.

— А в каком они классе? — тихонько полюбопытствовал Сёма.

— Как и ты, девятый закончили. В ГорОНО полагают их реальными претендентами на медаль. Даже жалко, что не в нашей школе учатся, а в четвёртой. Там, кстати, тоже всего один десятый класс остается — многие дети, кто в техникумы поступают, кто в ПТУ. Да ещё эта проклятая свистопляска началась с изменениями названий на иностранный манер. Теперь хоть училища, хоть техникумы хотят называть колледжами.