Чтение онлайн

— Пятью пять — двадцать пять. Сколько вы мне за это поставите?

— А что у вас было по математике?

— Пять.

Я произнес это с гордостью. Юросова перевела, девочки, толпившиеся вокруг нас, засмеялись. Я удивился:

— А что?

— Пятерка здесь — не очень высокая оценка. Сколько ты получила за прошлую контрольную, Сари?

— Шестьдесят.

— Немного… А ты, Джулия?

— Сто.

— Вот это другое дело! Сто — высшая оценка.

Девочки, посматривая на меня, заговорили наперебой.

— Они спрашивают, как вы вообще учились в школе?

Я смутился. Мои отметки по сравнению с теми, что получают эти темнокожие девчата, выглядели, конечно, нелепо. Четыре — это что-то вроде «очень, очень плохо».

— Скажите им, что я учился вполне удовлетворительно.

Мы сидели на баразе и смотрели, как опускается за горы сиреневое солнце. Синие тени ползли по двору. Из открытых окон школьного клуба доносилась песня.

— Это репетиция самодеятельности… — сказала Юросова. — Вы никогда не видели африканские народные танцы? О, они изумительны! Только для того, чтобы понимать их, надо знать, что значат отдельные движения.

От дерева, которое росло около огорода, отделилась маленькая горбатая тень. За ней вторая… третья… Животные пробежали по земле и скрылись среди грядок.

— Кто это?

— Обезьяны. Надо сказать девочкам.

Юросова ушла, и скоро на шамбе послышались визг и веселые крики. Заметались белые блузки. Потом они приблизились. Девочки со смехом вошли на баразу. Двое тащили мешок. В нем что-то стонало и билось.

— Поймали! Поймали!

— Кого?

— Молодого бабуина.

Девочки стали спорить, что делать с обезьяной. Одна из девочек что-то запальчиво говорила. Остальные ей возражали.

— Нкелигве, вон та девочка, предлагает выпустить обезьянку. А другие считают, что бабуина надо посадить на цепь. Он будет кричать и отпугнет остальных!

Мешок с обезьяной унесли.

— Как ни странно, девочки здесь обычно равнодушны к животным, — сказала Юросова. — В школе нет живого уголка. Никто никогда не приносил на занятия ни одного зверька. А ведь я помню, у нас в Орле это просто бедствие. То ужа в класс принесут, то воробья.

— Это потому, что у нас зверь или птица — редкость. А тут их еще хватает! Ведь ваши дети из деревень, а деревни в саванне…

Юросову послали по делу в мужскую школу, и она предложила сопровождать ее. Мы шли узенькими улочками Кидоги. Ни мостовых, ни тротуаров. Поверх глины зола. Коричневые куры с ожесточением купаются в пыли. Вдоль улицы — каменные домики, по-тропически распахнутые настежь, без дверей, без стекол. Около домов на веревках белье, на крылечках шумные полуголые дети.

— Эти дома построило для бедняков правительство, — сказала Юросова.

Мужская школа была тоже в новом здании, только вместо огорода вокруг ее корпусов был разбит сад. Под огромным многоствольным фикусом играли в футбол мальчишки. Пятнистый мяч шурша носился по песку. Половина игроков была обнажена по пояс, остальные играли в майках. На груди у одетых были нарисованы львы.

— Симба! — вопили одетые, тесня противника.

Полуголые защищались.

— Симба!

Юросова ушла, а когда вернулась, сказала, что директор приглашает меня на урок рисования.

Урок начался, я попросил слова.

— Ребята, — сказал я. — У меня просьба: сделайте рисунки, которые я мог бы отвезти в Ленинград. Русским ребятам будет очень интересно увидеть Африку такой, какой ее знаете вы. Рисуйте то, что больше всего вам знакомо…

Первый листок лег передо мной на стол. На белом квадратике бумаги, вырванном из ученической тетради, был аккуратно нарисован самолет. Второй лист — футбол. Третий — снова футбол. Автобус… Регулировщик уличного движения… Снова самолет. Бензоколонка и целое семейство автомобилей…

— Стойте, ребята! — сказал я. — Неужели никто из вас не хочет нарисовать льва или леопарда? Саванну, джунгли, реку с крокодилами? Неужели никто из вас не видел на воле льва?

Мальчики замотали головами — нет, не видели.

— А бегемота или змею?

— Петер Космо! — дружно выдохнул класс.

Подталкиваемый друзьями, встал долговязый подросток.

— Петер жил в Аруше, у заповедника. Он видел льва!

— Петер, — сказал я, — очень прошу тебя, нарисуй густой лес и льва, который подкрадывается к добыче.

Петер кивнул, отложил рисунок парохода, который он уже было закончил для меня, и, аккуратно вырвав из тетради новый лист, начал рисовать.

Я собрал в пачку изображения автомобилей, самолетов, футболистов и сложил их в портфель.

Класс как завороженный наблюдал: Петер Космо рисует льва.

Когда мы возвращались, я спросил Юросову:

— Вы, наверное, много ездили по стране?

Она махнула рукой.

— Какой там… Я ведь плохо переношу автобус. Вот у меня сосед Нильс — он преподает географию, — так тот каждый месяц берет отпуск, на мотоцикл — и в заповедники. То к ученым пристанет, то к киноэкспедиции. Иногда Нильс приглашает и меня покататься.

Юросова грустно засмеялась.

— Он и сейчас уехал. Мы его знаете как зовем: искатель приключений. Он из Вардебю — на юге Швеции.

За стеной раздавались голоса. Громко, вызывающе говорила одна девочка, ей запальчиво отвечали другие. Потом раздался вопль и стук падающего тела. Мы с Юросовой вбежали в класс.

На полу лежала рослая крупная девочка, а на ней верхом, вцепившись в волосы, сидела маленькая Нкелигве. Вокруг прыгали остальные. Увидев нас, кто-то дернул за рукав Нкелигве. Затрещала блузка. Лицо Юросовой пылало.