Будильник
Шрифт:
Я чуть отступил, убрав ногу с его туши, но оружия убирать не стал, чтобы у пленного не возникло идей о побеге, а сам продолжил допрос, если можно его таковым считать.
— Недавно? Сколько это — недавно?
— Всего две зимы как меня приняли, я ещё рядовой маг.
— Ладно. А от нас чего хотели?
Новый знакомый уже открыл было рот, чтобы ответь, но из-за его гнилых зубов раздался вдруг совершенно другой, не менее знакомый мне голос, звучавший в разы сильнее, чем обычно. Его обладатель почти что кричал через «новичка»:
— Размечтался! Этот червь ничего тебе не скажет, капитан, смирись. Мезгурт… Давно пора ему сдохнуть. О, не переживай, капитан. Я сам об этом позабочусь!
Сказав эти слова, Могильщик извернулся как змея, выхватил откуда-то уже знакомый мне нож (или кинжал, шайтан его разбери) и воткнул его себе под челюсть. Да так, что остриё клинка блеснуло меж гнилых зубов и выглянуло из верхней части черепа…
Я чуть отступил и безвольно рухнул на задницу. Твою же мать, куда я, б…ь, попал?!
***
Магистр отступил от стола и опустился на возникший из ниоткуда стул. Требовалось хорошенько всё обдумать.
Худший из возможных сценариев достигнут. Мало что не удалось отбить кольцо Мезгурта, так и ещё двух бойцов потеряли, из плеяды сильнейших. А они были нужны в дальнейшем.
Не страшно, их потеря мало на что влияет.
И как только Зенириг смог всё просчитать? Старый пройдоха, опытный… И что теперь делать? Послать больше бойцов? Каждый на счету. Послать кого-то ещё?
Казалось, что пляшущее пламя на лице мага взялось ослабевать и почти показало его личину, его истинное, невредимое лицо. В ту же секунду он рухнул на земляной пол, корчась от боли. Огонь принялся с удвоенной силой истязать его плоть, обращая её в прах. И, в отличии от иных моментов, он почувствовал всё — всю нестерпимую боль от вполне буквально сгоравшей плоти, кожи и мышц. Маг взвыл, хватаясь за опалённое лицо руками, пытаясь погасить пламя и хоть как-то спастись.
Но куда больше его метущееся сознание поражало его собственное бессилие, вызывавшее боль совершенно иного толка и порядка. При всей его былой мощи, при всей значимости в этом мире, он превратился в Это! Умелый маг, удачливый воин, сильный военачальник, объединивший воедино целую…
Своеобразный приступ завершился столь же внезапно, как и начался. Маг поднялся с земли, спокойно отряхнул подол чёрной мантии и распрямился в полный рост. Его разум был кристально чист, заполненный лишь одной мыслью: планом того, что предстояло сделать. Ритуал обязан быть свершён.
— Мирэдна! Бегом сюда.
Девушка тут же явилась на зов, склонившись в покорном поклоне и не смея поднять взгляда. Она слышала крики Магистра и знала, чем это опасно. Однако её испуг не остался сокрытым. И она тут же за это поплатилась.
Отвесив помощнице звонкую оплеуху, магистр приказал:
— Собирайся. Мы отправляемся в столицу. Подготовь всё, я вскоре приду.
— Да, магистр, — кивнула девушка, утирая разбитые губы и спеша удалиться. В ордене ходили слухи, что глава убивал членов без раздумий и колебаний. И все охотно верили им. Кроме Миредны, не раз лично видевшая подобные расправы и знавшей, насколько слухи приуменьшали реальное положение вещей. Она никогда не осмелится перечить Ему. Никогда…
***
— Как думаешь, им удастся? — поинтересовался герцог, силясь скрыть волнение.
Придворный маг, в покоях которого правитель провел почти всю ночь, едва смог сдержать улыбку, наблюдая за этими потугами — не волнуйся правитель за исход дела, так давно бы спал, а не сидел здесь, всячески ему мешая. Зениригу очень надоели эти пустые разговоры, хоть он и понимал — едва ли он может хоть что-то с этим поделать. Оставалось лишь мириться и выполнять требование правителя.
Единственным, что утешало старого чародея было то, что он действительно мог дать ответ на столь сложный вопрос. Прочие маги в большинстве своём не понимали его науки — как это можно, дробить сознание на множество частей и голосов, оставаясь при том самоосознанным, и вынуждать их заниматься каждый своим вопросом? Зенириг же управлялся с этим играючи, разрывая сознание не на десятки, а даже на сотни голосов разом, чему учил и Минадаса. И для решения столь сложных задач, для оценки грядущего с учётом всех возможных факторов и последствий, лучшего метода было не сыскать.
В голове старика зазвучали сотни голосов, слившихся воедино. Услышь подобное посторонний человек — не смог бы разобрать и слова. Но маг разбирал всё. Взвешивал, рассчитывал, обдумывал каждое слово и каждую мысль по нескольку раз, обговаривая её на разные голоса сам с собой.
— Так что, Зенириг? — нетерпеливо переспросил герцог.
— Я думаю, Ваша Светлость, подождите!
Голос его показался правителю несколько грубым, однако он стерпел. Другого за такое обращение вздёрнули бы на виселице в тот же миг. Где такое видано — грубить правителю?
Другого, но не мага. Амадей попросту побаивался Зенирига. Маг ведь, а не конюх с перепоя! Да и ценил, уважая за его знания и опыт.
Зенириг служил при дворе ещё у его прапрадеда и уже тогда был на высшей должности придворного мага-советника. Правда, учеников в те времена у него было больше, но почти все полегли на различных войнах, в которые они ввязались как наёмные маги, в ходе своих странствий.
Единственным учеником мага, который протянул дольше прочих, был Минадас. Герцог невольно подёрнул плечами от отвращения едва вспомнив глаза паренька.
Когда-то давно, когда герцог был совсем ещё юнцом, они с Минадасом часто общались, даже дружили… Тот любил показывать придворной детворе всякие метаморфозы с камнями или же рассказывать небылицы о дальних странах, в которых, как герцог узнал позднее, маг и впрямь бывал и которые оказались вовсе не небылицами и страшилками перед сном, а реальными ужасающими историями.
Но в один день что-то у юного мага пошло не так, его эксперимент не удался и с тех пор он стал нелюдим, избегал общения почти со всеми, старался спрятать свои глаза под капюшоном. Быть может, это из-за реакции тогда ещё молодого герцога, который первым увидел результаты случившегося и…