Чтение онлайн

– Ну, давай! – разливая водку в стаканы, сказал Сева.

– Знаешь, ты пей, а я не буду, – вдруг стал отказываться тот.

– Как это не будешь? А за дорожку?

– Мне еще билет брать, я не заказал… – нахмурил низкий лоб Егор.

– Не-не-не, так не пойдет, – выразил протест Сева, используя примитивную мужскую тактику – обиду. – Мы с тобой подружились? Скажи, подружились?

– Ну, да…

– А ты хочешь уехать, не попрощавшись? Нехорошо! Я к тебе со всем уважением… (Надежный способ достать подвыпившего мужика разговорами об уважении и дружбе.) А ты, выходит, брезгуешь…

– Вот привязался! – вскочил Егор, подошел к столу. – Ладно, пьем.

– Нет, так не пойдет, – все больше наглел Сева, ибо интуитивно нащупал струны Егора, на которых легко играть. – Сядем, давай, как культурные люди…

– Надоела мне ваша культура, – проворчал Егор, но сел за стол.

Выпили. Севе-то сто грамм на полный желудок – ничего, хотя напиваться с утра охоты не было. А Егорушку почти сразу повело, он покривил мокрые от водки губы, шумно втягивая носом воздух, взял кусок сыра и положил в рот, пропихнув его пальцем. Сева налил еще по полстакана:

– А теперь давай за Лику. Ух, и женщина была!.. Нравилась мне, – увидев, как Егор набычился, поспешил исправиться: – Не, ты не подумай, я с ней не был.

– Да? – взглянул на него из-под насупленных бровей тот. – Странно, она всех мужиков перетрахала.

– Ты не ошибся? Она их или они ее? – Сева на всякий случай хихикнул, мол, шутка. Но Егор был не расположен к шуткам.

– Сука она была последняя! Таких, как Лика, до фига. Бесплатная давалка. Меня другое бесит. Мужики, вроде бы все друзьями стали, а как дело до бабы доходит, так дружба по боку. Я сразу всем сказал: Лика моя. И что ты думаешь? Ну, давай, помянем…

Выпили. Сева запил водой, а Егор пивом – отлично!

– Ну и что? Ты сказал: Лика твоя… – напомнил Сева.

– Как настоящие мужики поступают? – раскачиваясь из стороны в сторону, спросил Егор и сам же ответил: – Отваливают. Потому что дружба. А они все ее трахали.

– Все-все? – уточнил Сева.

– Все! – стукнул кулаком по столу Егор. – И еще про культуру воняют, козлы!

– Про какую культуру?

– А про баб у нас табу. Никаких разговоров, мол, некультурно трепаться. А почему? Ты подумай. Не понимаешь? Потому что потихоньку от друзей… понял? Потихоньку, чтоб не обидеть меня! На хрен мне такая дружба?

– Точно, – подтвердил Сева. – А кто это придумал? Ну, про баб ни слова?

– Эдвард и Макс. А Вик поддержал.

– Эдвард тоже с Ликой?..

– Хрен его знает! Думаю, да. Она два дня с ним гуляла по вечерам, как только приехала. Чтоб Лика просто так гуляла… не верю. И чтоб мужик не воспользовался, когда к тебе льнут… А Вик с массажем к ней ходил. На ночь. И Макса я засек. Наливай!

Глаза Егора сфокусировались в кучу, морда приобрела бордовый оттенок, теперь он и шагу не сделает из номера. Но у Севы была задача – укачать его до лежачего состояния, поэтому он налил водки, схватил стакан первым:

– За настоящую мужскую дружбу!

– Поехали. Я им сказал… а они…

Выпили. Прошла минута, и Егор упал. Как сидел на стуле, так и – брык на пол. Всеволод затащил его на кровать, затем запер, вышел вдохнуть свежего воздуха, заодно позвонил Руслану:

– Егор надумал делать ноги.

– И что?

– Как что? По моим расчетам, сбежать должен…

– Короче, Сева, дуй на наше место, я скоро буду.

На место встречи Руслан приехал через пятьдесят минут, Сева успел соснуть под сенью дерева. Приехал Руслан не один, с Гришей, растолкал Севу, который спросонок не въехал, что происходит.

– От тебя несет, как из бочки, – вытаращился на него Руслан.

– Ай, принял грамм двести, – проворчал тот. – Попить нету?

– Не припас. С утра нажрался! – осуждающе покачал головой Руслан. – Совсем испортишься ты в раю бездельников.

– Не шуми. Егор собрался смыться, я его и укачал, он сейчас спит. Жаловался мне на друзей, в частности, на Макса и Вика, которые спали с Ликой, а он им сразу сказал: моя. И спать он будет до вечера, обещаю. Помнишь, я говорил, что смоется преступник, когда почует опасность? Вот, пожалуйста… но у меня есть еще кое-какие мысли.

– С мыслями пока погоди. Я узнал, что Лика вышла из корпуса без двадцати десять. А во время танцевального вечера минут в пятнадцать двенадцатого в корпус заходил Макс. Пробыл в корпусе минут пять, может, немного больше, и вышел.

– Этого не может быть, – категорично возразил Сева.

– Но ты же отлучался с танцевальной площадки.

– Этого не может быть! – повторил Сева тоном, не допускающим даже малейшего процента сомнения. – Я отлучался, да. Но Макс, если бы только пошел в корпус, обязательно прошел бы мимо меня и Алины с Кириллом. Он весь вечер танцевал, не отлучался.

– Мне дежурная сказала… – выпятил нижнюю губу Руслан.

– Ей померещилось, она обозналась, все, что хочешь, но он не отлучался.

– А не мог он пройти не по аллее, а прямиком, через клумбы и посадки?

– Стоп! Когда, ты говоришь, заходил Макс? Пятнадцать минут двенадцатого было? Так вот, в это время я уже был на танцевальной площадке. А вернулся туда в начале одиннадцатого, понял? Чтобы Макс отсутствовал пусть даже десять минут, ведь до корпуса надо дойти, потом вернуться, и я этого не заметил… За кого ты меня принимаешь? И потом, ты считаешь, что на обыск в номере Лики хватит пяти минут? Ха! Думаю, она не держала бабки на видном месте, чтобы их быстренько забрали.

– М-да… – почесывая лоб, произнес Руслан. – Тупой угол.

– Помнишь, ты просил узнать, кто был инициатором девиза «о бабах ни слова»? – переменил тему Сева. – Я узнал. Эдвард и Макс.

– Опять Макс!

– Но! Я тут на досуге посчитал… Алина утверждала, что голос, который она слышала на диком берегу, ей не знаком. Знаешь, к какому выводу я пришел? Алина должна была узнать голос в любом случае, потому что тогда он ее напугал. То, что пугает, запоминается! Единственный, с кем она вообще никак не общалась, это Эдвард. То есть его голоса она просто не знает. Но в этом случае из схемы вываливается Егор, несмотря на то, что он собрался сорваться, потому что она с ним танцевала. Танцевала, а значит, и разговаривала, с Максом и Виком. Но с Эдвардом… замечена не была, я за ней постоянно слежу. Мало того, он отличается ото всех немотой, то есть говорит редко и так: фразу, слово – все.