Бубенчик
Шрифт:
Не случайно Вилимас частенько поступал в жизни наоборот: в жажду ел соль, в голод пил воду, врагу желал долгих лет жизни, а другу обычно говорил: «Чтоб ты провалился, чтоб тебя лапоть проглотил…»
Особенно много смекалки и выдумки проявлял Вилимас, помогая Улису найти воду под землей. Научились они этому от своих отцов и дедов: брали раздвоенную ольховую ветку-рогатку, очищали ее от листьев, при этом рога оставляли не более двух пядей длиной, а ручку обрубали покороче – получалась по виду буква «у» с укороченной ножкой. Затем плотно зажимали в ладонях раздвоенные концы, чтобы тупой конец торчал прямо вверх, и принимались бродить туда-сюда, словно сноброды… Едва набредали на место, где под землей находилась вода, как веточка начинала резко клониться книзу, да так сильно, что удержать бывало трудно.
Ясное дело, требовалось еще хорошенько разведать, откуда берет начало эта водная жила, удобно ли там рыть колодец, поддастся ли земля…
Но вот двор уже исхожен несколько раз вдоль и поперек, картина вроде ясна, и тут Улис говорит Вилимасу:
– Давай здесь попробуем. Лучше места все равно не найдем.
– Можешь копать, – холодно отвечает Вилимас. – Только уж без моей помощи.
– Как так без тебя?
– И одного дурака хватает.
– Почему же дурака?
– Да потому, что не будет здесь воды.
– Разве не видишь – и твоя веточка показывает!
– Как же, показывает – прямо на преисподнюю…
– Давай на спор?! Хочешь, в двух саженях найду воду?
– Ну-ну, попробуй…
Улис берется за лопату, а Вилимас, вдоволь поиздевавшись над его затеей, разваливается под деревом и заводит разговор про дождь. Хозяину велит ведро притащить – воду дождевую вычерпывать, советует со срубом поспешить – не ровен час беднягу Улиса той землей завалит… Хозяин, понятно, не может взять в толк всех этих штучек-дрючек, сердится на болтуна Вилимаса и только руками разводит, глядя, как второй молча трудится один в поте лица.
Когда под ногами Улиса начинает чавкать вода, все видят, что дело пойдет. И тут настает очередь попотеть Вилимасу, причем ему достается работенка похуже: ведрами вычерпывать на поверхность жижу, следить, чтобы стенки не просели. А на голову его шлепаются комья грязи, того и гляди обрушится и сама бадья.
Немного спустя оба работничка успевают по уши вывозиться в грязи, словно поросята, а вскоре уже трудно отличить, который из них Улис, а который Вилимас, до того они похожи…
В то погожее утро, когда Шяудкулис вежливенько выставил копателей и те в поисках воды принялись петлять-колдовать со своей веточкой по дворам, загонам да огородам, зевак собралось как на престольный праздник. Один боязливо крестились, другие ехидно посмеивались над их выкрутасами с обыкновенным прутом и поддразнивали:
– Эй, вы! Козу не сшибите!
– За угол, за угол сворачивайте! Там уж точно найдется мокрое место…
А третьи тащились по пятам и все канючили, чтобы мастера пошуровали и у них во дворе, – уж так они намучались, поэтому-то и вода для них дороже золота.
Улис пытался вразумить их и добром, и руганью: отцепитесь, мол, дайте спокойно работать, – но деревенские народ настырный, уперлись – и ни с места. Выстругал тогда Вилимас из своего прутика свистульку, дунул разок-другой и говорит:
– Ну вот, горку мы, можно сказать, прощупали, а сейчас сделайте милость, подойдите поближе. Я вам поиграю, вы же попляшите, землю всколыхните… Улис потом пусть приложится к ней ухом да послушает, не булькает ли там.
Люди ошеломленно замолчали, но вот один мужик, сплюнув, отправился восвояси, за ним потянулись и остальные. Этому приспичило картошку окучивать, тому огород пропалывать, а те, кто остался, удрученно разводили руками: да как же ее всколыхнуть-то, коли мужиков тут раз-два – и обчелся…
Улис и Вилимас, словно святые, с благоговейным выражением продолжали свой крестный ход, покуда их занятие не было прервано звонким девичьим смехом. Не успели они оторвать взгляд от земли, как хохотунья выплеснула им под ноги целое ведро воды.
Это была Каролина Григайте. Поднимаясь в гору с полными ведрами, она приметила парней, долго наблюдала за ними и решила подшутить.
Мастера хотели было завернуть словцо покрепче, но увидели проказницу, да так и застыли, разинув рты. Им еще не доводилось встречать на своем веку такой красивой, ладной и бойкой девицы.
– Бог в помощь! – прыснула со смеху Каролина.
– Во веки веков! – ни к селу ни к городу брякнул Вилимас. Но тут, спохватившись, обнажил в улыбке свои зубы-фасолины и весело воскликнул: – Вот это да! Ну и хороша! Очнись же ты, Улис! Скажи что-нибудь!
Но Улис продолжал зачарованно смотреть на плутовку своими серыми глазами, словно перед ним был цветущий сад или, того лучше, пресвятая богородица… И как некстати влез Вилимас со своими восторгами! Все равно как если бы курица раскудахталась в соловьиной роще или осклизлая лягушка в незамутненный лесной родник прыгнула…
– Уж коли не жалко тебе было для нас одного ведерка, – все больше входил в раж Вилимас, – можешь плеснуть этому другу-приятелю на голову еще одно. А очухается он, выкопаем тогда колодец под самым твоим домом, прямо посреди палисадника. Только скажи без утайки: кто ты такая и кто твой суженый? А если нет его еще, выбирай любого из нас. Ну, а коли мы опоздали, так покажи скорей тот омут, откуда ты воду брала, чтобы уж сразу головой туда…
– Нашли дурочку! – ответила Каролина. – Так я вам и скажу! Сначала колодец выкопайте, а уж потом топитесь на здоровье. Хотя такие чертяки, как вы, поди, и в воде не тонут.
– И то верно, – поддакнул Вилимас. – Нас только огонь и берет. Кабы не ты со своей водой, мы бы уж давно дымиться начали.
– Ну и остер ты на язык! За двоих… да нет, куда там, за девятерых чесать можешь, – поддела девушка и приветливо глянула на молчуна Улиса, который из-за своей немногословности казался ей таким красивым и таким притягательно несчастным…
А тот, увидя, что красавица снова надевает на плечи коромысло, подхватил полное до краев ведро и предложил:
– Может, я донесу?..