Брюки мертвеца

Брюки Мертвеца

Ирвин Уэлш

Лето 2015

Летающие Мальчики

Беспокойный ручеек пота струится вниз по шее. Нервы на пределе; блядские зубы стучат друг о друга. Как жалкая cука, сидящая в эконом-классе, забился между жирным уебком и нервным алкашом. Не смог получить билет в бизнес-класс в срочном порядке, поэтому теперь моя грудь и легкие зажаты — пока я закидываюсь еще одной таблеткой «Амбиона», избегая взгляда алкарика рядом со мной. Мои брюки слишком узкие. Я никогда не могу найти те, которые подойдут мне. Никогда. Тридцать второй, что сейчас на мне, жмет; тогда как тридцать четвертый — неуклюже свисает и выглядит говном. Мало кто выпускает мой оптимальный тридцать третий.

Чтобы отвлечь себя, я беру журнал «DJ Mag» и дрожащими руками переворачиваю страницы. Слишком много ебаного бухла и кокса на гиге в Дублине прошлой ночью. Опять. Потом перелет в Хитроу, спор с Эмили — единственной девушкой в трио диджеев, которым я управляю. Хочу вернуть ее в студию для совершенствования демо, которое я так люблю, а она — нет. Я надавил, она оттолкнула, устроив сцену, как любит иногда. В таком состоянии я и оставил ее в аэропорту, сев на стыковочный рейс до Лос-Анджелеса.

Я заебан, моя спина болит, я на грани нервного срыва, рядом мелко трясется алкаш, распространяя вонь по всему самолету. Я продолжаю смотреть в журнал; задыхаясь, молюсь, чтобы таблетки подействовали быстрее.

Потом парень внезапно притихает, и я понимаю, что кто-то смотрит на меня. Опуская журнал, поднимаю глаза.

Моя первая мысль — это нет.

Моя вторая — это блять.

Он стоит в проходе, рука небрежно свисает с верхушки кресла, прямо над головой затерроризированного алкаша. Эти глаза. Они испепеляют мои внутренности. Заставляя слова, которые я хочу произнести, испаряться в пустыне моего горла.

Франко. Фрэнсис Джеймс Бегби. Какого хуя?

Мои мысли несутся в лихорадочном потоке: время пришло. Время сдаваться. Не бежать — потому что некуда бежать. Но что он может сделать здесь? Убить? Разбить самолет в самоубийственной миссии, и забрать всех с ним? Это точно будет конец, но как именно он отомстит?

Он смотрит на меня с ровной улыбкой и говорит:

— Привет, мой старый друг, давно не виделись.

Это перебор, этот ебаный психопат слишком благоразумный, чтобы прийти неподготовленным! Я подскакиваю, карабкаюсь через жирную шлюху, заставляя его визжать, когда мой каблук бьет его в ногу; падаю в проход, ударяюсь коленом, но быстро поднимаюсь.

— Сэр! — визжит подбегающая стюардесса, в то время как жирный хуй сзади меня что-то яростно воет. Я отталкиваю стюардессу, прорываюсь в туалет, захлопываюсь и закрываю дверь на замок. Наваливаюсь всем телом на шаткий барьер между мной и Франко Бегби. Мое сердце стучит, как ебаный барабан, пока я глажу пульсирующую коленную чашечку.

Настойчивый стук с другой стороны:

— Сэр, у вас там все хорошо? — спрашивает стюардесса тоном медсестры, которая говорит с жертвой аварии.

Потом я опять слышу этот подорванный, благоразумный тон, безвкусную трансатлантическую версию того, кого я знал столь хорошо.

— Марк, это я... — он сомневается, — ... это Фрэнк. У тебя там все хорошо, приятель?

Фрэнк Бегби больше не абстрактная вещь. Вырвавшиеся из уголков моей памяти душераздирающие воспоминания невидимо окутали воздух вокруг. Он — обычный человек в самых обыкновенных обстоятельствах. Он — за этой дверью толщиной с печенье. Тем не менее, я думаю о его внешнем виде. Даже за эти несколько мгновений я уловил нечто крайне необычное в Франко. Нечто большее, чем то, что он сильно постарел. Очень хорошо, скажу я вам, но опять же — в последний раз, когда я видел этого уебка, он лежал в крови на дороге возле Лит Валк. Сбитый машиной во время своей безумной погони за мной. Никому от этого не стало лучше. Теперь же он загнал меня в эту коробку в шести милях над землей.

— Сэр! — стюардесса вскрикивает снова, — вам плохо?

Я чувствую успокаивающий эффект «Амбиона», который чутка попускает мою панику.

Тут он ничего не сможет сделать. Если начнет брыкаться, они заткнут пиздюка и задержат его как террориста.

Дрожащей рукой я открываю дверь. Он стоит лицом ко мне.

— Фрэнк...

— Этот мужчина с вами? — стюардесса спрашивает Франко.

— Да, — непоколебимо сказал он, — я прослежу за ним. — Поворачивается ко мне с видимым волнением. — Ты окей, приятель?

— Ага, просто маленькая паническая атака... думал, мне будет плохо, — говорю ему и коротко киваю стюардессе. — Я немного нервный пассажир. Эх, приятно тебя увидеть, — рискуя, я возвращаюсь к Фрэнсису Джеймсу Бегби.

Стюардесса осторожно уходит от нас, а я думаю: «Не оставляй меня». Хорошо выглядящий, загоревший и худощавый, в белой майке со смешным пятном от вина, Франко невероятно спокоен. Он стоит и улыбается мне. Не в его сумасшедшем стиле, скалясь с подавленной угрозой, а «я не злюсь».

И, к моему полному, блять, удивлению, я понял, что давненько ждал этого дня, и часть меня, блять, крайне рада его наступлению. Тяжелая ноша спала с моих скрипучих плеч; меня подташнивает от ужасного, головокружительного освобождения. Наверное, это «Амбион».

— Я думаю, наверное, должен тебе денег, Фрэнк... — это все, что я могу сказать, пока парень лезет между нами в туалет. Здесь больше, блять, нечего сказать.

Франко продолжает улыбаться мне, подняв бровь.

Не совершай ошибок, ты должен пиздюку денег, ты кинул жестокого психопата, который большую часть своей жизнь провел в тюрьме. О котором слышал уйму слухов и знал, что он многие годы искал тебя. Несколько лет назад даже жестко пострадал, почти поймав тебя. Должен ему денег — это, блять, не покроет даже малой части. И все, что я могу — это просто стоять тут с ним, в ограниченном пространстве у туалетов. В парящей в небе железной трубке с ревущими двигателями вокруг.

— Слушай... знаю, что должен отплатить тебе, — говорю, стуча зубами. И говоря это, я не только сообразил, что я должен, но и то, что это, может быть, возможно и без, блять, моего убийства.

Фрэнк Бегби продолжает расслабленно улыбаться и размеренно дышать. Даже его глаза выглядят безмятежными — ни разу не маниакальными или угрожающими. Его лицо стало более морщинистым — и это удивило меня; на нем виднелись складки от смеха. Бегби редко проявляет радость, за исключением неудач других, обычно случающихся из-за его действий. Его руки все так же сильны; тугие кабели мускулов четко выделялись из странно испачканной майки.