Бродяга

— Господи, больно-то как! — еле слышно, скорее про себя, простонал Артём, пытаясь приоткрыть глаза. — А с чего это вдруг? Я ж вроде не пил вчера… — с этими словами он снова потерял сознание.

Очнулся Артём как-то странно, словно рывком. Над ухом раздалось какое-то странное шипение, а когда открылись глаза, вдруг понял, что над ним поднимается какая-то странная крышка. Явно не гробовая. Почему не гробовая? Да потому что прозрачная. Прислушавшись к собственному телу, Артём вдруг понял, что отлично себя чувствует. Только голова слегка кружится. Но так бывает, если проспишь дольше, чем привык. Так что, чуть улыбнувшись, он сделал глубокий вздох и широко, от души потянувшись, сел.

А вот дальше, случилось то, чего с ним давно уже не происходило. Артём, человек прошедший войну и повидавший смерть, впал в панику. И было от чего. Сидя в какой-то страной ванне с крышкой, он испугано рассматривал руку и ноги, которые ему не принадлежали. Да-да. Именно так. Конечности были не его. Спросите, почему? Да потому, что свои он потерял во время службы в армии. Осколки самодельной мины, разорвавшиеся под ногами, шедшего перед ним бойца, превратили молодого, здорового мужчину в обрубок.

Левая рука и обе ноги оказались поражены так, что их даже не пытались восстанавливать. Одно слово, фарш. Телу тоже досталось, но тут спас броник. Как вообще выжил, один большой вопрос. В общем, одно слово, обрубок. Именно так его назвал один подонок на улице, высунувшись из окна своего роскошного авто. Физиономию естественно тоже перепахало. Красавчик получился тот ещё.

Вспомнив о шрамах, Артём осторожно коснулся пальцами лица, и снова вздрогнул. Лицо было его, но оно было гладким. Таким, какое от родителей досталось. Вот тут, когда мысли парня коснулись родителей, память словно прорвало и, перед глазами начали всплывать картинки из далёкого и не очень прошлого. Словно кинофильм в рапиде крутили.

Застыв, словно изваяние, Артём досмотрел собственную историю до конца и, растеряно тряхнув головой, недоумённо огляделся.

— Я сдох, или это всё глюк? — прохрипел он, ударными темпами впадая в очередной приступ паники. — Хотя нет. Если б сдох, то цветных картинок бы не смотрел. Значит, глюк. Только с чего? Я ж не пью. Так. Стоп! Это ж не моё тело!

С этими словами он снова отключился. Второе пробуждение оказалось несколько спокойнее. Даже можно сказать, гораздо спокойнее. Увидев поднимающуюся уже знакомую прозрачную крышку, отдалённо напоминающую гробовую, Артём быстро коснулся лица руками, потом перевёл взгляд на ладони и сев, не громко вздохнул:

— Выходит, не приснилось. И как это всё понимать?

— Вопрос не ясен. Сформулируйте вопрос иначе, — раздалось в ответ.

— Кто тут? — подскочил Артём и вывалившись из своего гнезда, ломанулся к ближайшему столу, на котором лежали какие-то предметы.

Рывок его был понятен. В толковых руках, любой предмет — оружие. Подхватив со стола какую-то коробку, он отпрыгнул в сторону и принялся оглядываться в поисках того, кто с ним заговорил.

— Ваше поведение говорит об испуге и готовности сражаться. Прошу вас успокоиться. В данный момент, кроме вас, в медсекции ни одного биологического объекта не зафиксировано, — всё так же спокойно произнёс голос.

— А ты тогда где? — просипел Артём, начиная что-то понимать.

— Я? Я являюсь искином данного корабля и контролирую все его помещения и системы. Пользуясь вашим сленгом, можно сказать, что на борту корабля, я везде.

— Искин. Погоди, в книжках так называли искусственный интеллект. Я прав?

— Абсолютно.

— Выходит, ты просто большой компьютер?

— Ты ещё меня калькулятором назови, — сварливо отозвался искин, сменив тональность и голос.

— Так, погоди. Давай по порядку. Я сейчас где? — взяв себя в руки, спросил Артём.

— На борту пиратского рейдера, переделанного из торгового корабля.

— Класс. А корабль где?

— Корабль брошен на границе астероидного поля после столкновения пиратов с силами имперского патруля.

— Ещё лучше, — хмыкнул парень. — А почему пираты бросили свой корабль?

— Встреча с патрулём вынудила их принять бой, после чего корабль получил критические повреждения. На данный момент, в исправном состоянии находятся только медсекция, часть рубки, и силовой отсек. Трюм разрушен на сорок процентов, жилой отсек, на шестьдесят. Каюты капитана и старших офицеров на семьдесят. Это приблизительные оценки.

— Погоди. Лажа какая-то получается. В бою, если я правильно помню, всегда стараются сбить двигатели, чтобы лишить противника способности двигаться и только потом добивают. А ты говоришь, что силовой отсек цел.

— Силовой отсек, это место, где находится реактор, обеспечивающий корабль энергией. А то, что имеете в виду вы, называется ходовой отсек. Он уничтожен полностью вместе с ходовыми и маневровыми двигателями. Это стандартные действия во время боя в объёме.

— Ага, то есть, энергия у нас ещё есть, — облегчённо кивнул Артём.

— Ненадолго, — послышался ответ, в котором парню явно почудилось что-то вроде вздоха.

— А вот с этого места, поподробнее, — насторожился Артём.

— В настоящее время, в действии находится только один реактор, топливные стержни которого выработаны на семьдесят семь процентов. Если переводить на ваш язык, их хватит ещё на тридцать семь стандартных месяцев, по-вашему, исчислению.

— Три года. Не так уж и мало, — усмехнулся Артём, заметно, повеселев.

— Но это не самая большая проблема, — тут же осадил его искин.

— Чего ещё?

— Система жизнеобеспечения. Я был вынужден изолировать практически все помещения корабля за исключением медсекции.

— Хочешь сказать, что на данный момент ни гравитации, ни воздуха, ни энергии нет больше нигде? — помолчав, уточнил парень.

— Да. Но и здесь система жизнеобеспечения скоро придёт в негодность. Ремонт её в данной ситуации невозможен.

— И чего делать будем? — вздохнув, спросил Артём, возвращая на стол прихваченную коробку.

— Предлагаю объединить усилия и спастись.