Бремя
Шрифт:
— Ты в первый раз в игре, что ли? Как не родной, ей богу!
Парень в плаще улыбнулся, выставил вперед руку. Его глаза засияли красным светом.
— Ох ни хрена себе! — воскликнул он. — У тебя отыгрыш роли стоит. Полное погружение, все дела, да?
Его постоянная манера переспрашивать жутко раздражает. Я пожал плечами, не ответил.
— Ты ж денег немерено потратил! Наверное, богатенький… А я играю с полным самосознанием, к сожалению. Прекрасно вот помню, как зовут, сколько лет. Жена, ребенок, сечешь? Это я выгляжу только пацаном.
Хрустнув шеей, незнакомец присел возле меня, продолжая ухмыляться. В ноздри ударили запахи давно немытого тела, дубленой кожи и еще чего-то едкого.
— Ты гулей уже видел, — сказал парень, кивнув собственным мыслям. — И великана видел… Мда уж, характеристики у тебя, я скажу, не ахти. Никаких особых перков. Впрочем, я удивлен, что гули тебя даже не поцарапали.
Поверх его блестящей кольчуги спадает черный плащ с искусно вышитым драконом. Одежда кажется безупречно чистой. Даже на остроносых сапогах ни пылинки.
— Повезло, — буркнул я и лег на мох.
— О! Кажется, я и твое имя узнал. — Красное сияние в глазах Ханшвана потухло. Я удивленно вскинул бровь. — Ты Одиссей. Забавно.
— И что в этом забавного?
Он сменил тему:
— Ты ведь свои характеристики включать не умеешь. Я могу научить. Но не бесплатно.
— Ты же вылечить меня собирался.
— Конечно-конечно!..
Его сильные пальцы стиснули мое горло, шею кольнуло острым.
— Дернешься — убью, — заявил парень, приставив длинный кривой нож.
Я скосил глаза, увидел блестящее лезвие, что надрезает кожу над сонной артерией.
— У меня ничего нет.
— Не сомневаюсь.
В глазах Ханшвана горит странный лихорадочный блеск.
— Я не вру…
Нож кольнул больнее.
— А мне нравится убивать таких как ты — слабых и беспомощных, — прошептал парень. — Это игра не слабаков. Раза с девятого ты поймешь.
Шею пронзила чудовищная боль. Кровь брызнула и обильно потекла на мох. Я схватился за рану. Ханшван, улыбаясь, что-то говорит мне, но слов не разобрать. Все звуки слились в сплошной монотонный гул…
Вы погибли!
Глава 2
Сознание вернулось тугой вспышкой боли. Я скрючился и схватился за живот в слабой надежде ослабить резь. Хочется одного — сдохнуть уже окончательно. Потому что та накрывающая перед смертью тьма кажется такой спасительной и убаюкивающей. Она сулит покой. Однако каждый раз всё с точностью повторяется: я просыпаюсь на влажной траве у скульптуры скелета, тянущего руку к небесам, борюсь с болью в животе, а затем плетусь в лес, где и подыхаю.
Когда отпустило, я лег на спину, наслаждаясь тем, как влажная трава приятно холодит разгоряченное тело. Колкие точки звезд притягивают взор. Где я? Кто я? Что вообще происходит? Почему не могу долго сосредоточиться на чем-то, а мысли разбегаются, как тараканы? От бесконечных вопросов пухнет голова.
Я поднялся и, хромая на правую ногу, поковылял в сторону леса. Двигаюсь из одного упорства. Знаю же, что в роще ждет стая волков, от которой невозможно спрятаться, — я пробовал обходить, однако каждый раз меня догоняли и… Не хочется даже вспоминать.
Тьма вокруг плотная, сырая, холодная как могила. Под ногами хрустят ветки и шуршат опавшие листья. Я инстинктивно попытался вытащить саблю из ножен, но пальцы ничего не нащупали. Конечно же. После возрождения меч не восстановился в отличие от одежды и теперь валяется где-то под елями. Попробуй найди в такой темноте!
По-хорошему надо дождаться утра и уже потом пытаться обмануть волков, однако… Честно говоря, сам не знаю, зачем я иду напролом. Не покидает ощущение, что где-то поблизости меня ждет Ханшван.
Выставив вперед руки, бреду напролом через кусты. Ветки больно колют, норовят попасть в лицо.
Тишину нарушил волчий вой. По спине пробежали мурашки. Я остановился, присел, нащупал корягу подлиннее и схватился за неё. Держа как дубину, двинулся дальше. Скорее почувствовал, чем услышал мощное движение справа. Замер. Сердце бешено забилось в груди.
Показалось, конечно же показалось.
Пахнет прелыми листьями и хвоей. Не грязной шкурой…
Что-то большое и тяжелое прошмыгнуло мимо меня, я доверился чутью и пригнулся. Ничего. Расшалившиеся нервы сыграли злую шутку. Теперь за каждым кустом мерещатся мерцающие блюдца волчьих глаз.
Шерк-шерк-шерк…
Тяжело сглотнув, решил не обращать внимания.
Я стал словно натянутая струна. Обострившиеся чувства ловят каждый хруст веток, каждое поскрипывание деревьев… Иду медленно, стараясь переносить вес тела на пятки. Готовясь в любой момент размозжить палкой черепушку врага.
Спину пронзило болью, меня швырнуло вперед. Я упал на ковер из листьев, что-то впилось в левую лопатку, принялось терзать.
Через несколько мгновений всё закончилось.
Вы погибли!
Когда луна выглянула из-под черных барашков туч, расплакался. Слезы жгут глаза, стекают по щекам и падают на траву.
Надо ждать утра.
А что изменится? Чутье подсказывает: волки никуда не денутся.
Думай, думай!
В этот раз пробуждение разительно отличается от предыдущих. Тело бьет крупная дрожь, изо рта, носа и глаз течет кровь. Такое чувство, словно меня пропустили через мясорубку. Кажется, будто позвоночник захотел вырваться из темницы плоти на свободу. Бр-р-р. Мерзкое чувство.