Братство Чародеев
Шрифт:
– Антимаги – вниз! Бегом, – решился Клайв.
Упрашивать нервничающих солдат не пришлось, каждый из них понимал, какая судьба ждет отряд, едва анхорский чародей перебьет всех Кузнецов.
Лейтенант остался на вершине. Пока он с Воителями – Гурту придется отстреливать воинов империи по одному.
Расстояние между пятящимися северянами и бегущими Кузнецами неумолимо сокращалось. Клайв уже видел лица солдат, видел, как на них проступает страх.
Взрыв впереди поглотил сразу двоих имперских воинов, осколок доспеха ударил в забрало лейтенанта, и со свистом отлетел в сторону. Клайв перепрыгнул через дымящийся труп, и не увидел, как отброшенный черным крестом кусок стали сбил чародея за его спиной. «Лорд Гурт» камнем рухнул на склон.
Сигнал рога за спинами северян бросил отступающие отряды вперед, навстречу Кузнецам:
– За Ан-хор! За-Ан-хор! За-Ан-хор! ААААААААААА!
Отряды сблизились. Сила Кузнецов свалила на землю первые ряды анхорцев, но северян не остановила. Солдаты в бело-золотых перекидках перепрыгивали через тела товарищей, чтобы самим рухнуть на землю и скорчиться от боли. Один за одним, как заведенные, как сумасшедшие. Они пытались дотянуться до противника хотя бы в падении. Они скребли руками землю, пытались встать на ноги и поднять оружие, но темная магия имперцев была сильнее. На гребне началась бойня.
Лейтенант держался позади Кузнецов, когда вдруг вспомнил про чародея и обернулся. «Лорд Гурт» пытался подняться с земли, но ноги его не слушались, и он постоянно падал. Клайв вспомнил про срикошетивший осколок. Это же шанс! Антимаг бросился к проклятому магу. Но едва он отбежал от отряда на пару десятков шагов, как за его спиной вспыхнула земля, а чародей резко взмыл в воздух и, словно извиняясь, развел руками. Лейтенант застыл на месте. Из-за его бесполезного рывка он остался последним имперским солдатом на восточных холмах. Из-за его «атаки» все беззащитные Кузнецы сгорели в один миг.
Маг не разбирался где свои, а где чужие. Он просто выжег то место, где сражались имперцы. Вместе с северянами, которым не повезло оказаться рядом.
Клайв тяжело вздохнул, бросил на землю меч и стянул с головы шлем. Он только сейчас понял, как взмок от пота. Свежий воздух приятно охладил разгоряченную кожу, и воин закрыл глаза от наслаждения. Ему не хотелось двигаться, ему не хотелось думать, ему не хотелось быть. Он ошибся.
Он так устал. Лейтенант медленно сел на землю, и посмотрел на небо.
Голубая бездна. Как же хочется домой…
Он даже не попытался увернуться от смертельного удара бородатого северянина. И погиб спустя миг после того, как первые бойцы Мереана ступили на вершины северных холмов. И за секунду до того, как возникший из пустоты стальной щит срезал голову торжествующему Астрологу.
Эйдор оказался у Южных Пределов не случайно. Он никак не хотел пропустить великую, на его взгляд, битву. Хотел посмотреть на то, как хваленое Братство проявит себя в сече против орды южан. Вмешиваться в чужую войну он не планировал. Ему было одинаково плевать на солдат с обеих сторон. У воинов работа такая – умирать. Знали на что шли, когда в армию вербовались.
На встречу с Карателем вампир надеялся, но не рассчитывал, однако море волшебных аур само навело его на Палача, самозабвенно уничтожающего странных южных воинов. Юноша выжидал достаточно долго, и, когда ему показалось, что колдун Братства расслабился – нанес всего один, роковой для Астролога удар. Он победил, и победа оказалась настолько легкой, что Эйдору стало чуточку досадно. Пьяный Мастер сопротивлялся дольше.
Когда тело Карателя с хрустом переломанных костей упало на землю, вампир спустился и переждал момент эйфории, опасаясь разбиться, пока будет изнемогать от наслаждения новых знаний. А затем взмыл вверх и продолжил наблюдать за сражением с высоты птичьего полета. Здесь, он был уверен, его никто не увидит, а если и увидит – то не обратит внимания.
Сломленные атакой анхорцы еще держались, но с каждым мигом все больше теряли позиции. Мереан напирал. Вершины холмов неумолимо захватывала черная пехота, на гребни с востока медленно поднималась кавалерия Империи. Лавина тяжелых всадников Анхора, попытавшаяся зайти в тыл противнику, разбилась о лес пик и сдающихся в плен рыцарей рубили без жалости, без милосердия. Западный склон все еще держали Лихие, методично перестрелявшие с безопасного расстояния весь демонический отряд южан. Но королевское войско неумолимо таяло на глазах, а полки Братства так и не двигались с места.
Солдаты Ордена до боли в скулах стискивали зубы, проклинали командиров, но в бой не шли, ждали приказа. Ударом напряженного сердца за ударом, хриплым вдохом за надсадным выдохом, минутой длинною в вечность за минутой.
– В бой! – перед строем вдруг возник потрясающий копьем рыцарь. – В бой, братья! Трубите атаку!
Герб Льва узнали сразу. Тотчас заревели боевые рога, и склон потряс клич воинов Братства:
– За Анхооооор!
Земля задрожала под весом бронированных всадников, тяжелых пехотинцев, шеренг пикинеров и алебардистов. Заискрила и лопнула магическая иллюзия, скрывающая до этого момента войска Братства.
– За Анхор! За Анхор!
Лев оказался на острие атаки. Дороги назад у него не было. После гибели короля новым главнокомандующим стал Прелат. Он долго обхаживал Себастиана Золотого, очень долго, и тот, отправляясь на битву с полководцем Мереана, отблагодарил союзника властью, и этим обрек свое войско на гибель. Лощеный рыцарь медлил неспроста. У него был план, узнав который Лев нарушил приказ Верховного и бросил армию Братства в атаку.
Королевские воины вцепились в землю зубами, силясь удержать Мереан, но черные клещами обхватили тающие ряды анхорской пехоты. Клич Братства заставил левый фланг южан попятиться. Чужаки торопливо перестраивались, готовясь встречать новую угрозу.
Не успели.
С грохотом, с лязгом, с истошными криками боли встретились бронированные всадники Братства и ошеломленные нежданным противником мереанцы. Рыцари прокладывали в плотном строе южан тропы из трупов, на которые тут же ступали пехотинцы Анхора.
Лев, врезавшийся в ряды имперцев одним из первых, очень скоро оказался на земле и с яростью продолжил бой. Верховный метался взбешенным зверем, рычал как безумный, и с каждым ударом множил число павших имперцев. Перед глазами обычно степенного, холодного хранителя Присяги до сих пор стояло равнодушное лицо Прелата, а в ушах стучал его вкрадчивый голос: