Чтение онлайн

Но Крей смотрел на Клару, Тим сразу заметил это. Клара прижимала к себе Ларса, все еще оберегая его от ужасного зрелища. Она сидела, прижав ладонь ко рту, – при виде судорог умирающих кроликов ее затошнило.

– С тобой все в порядке? – обратился к ней Крей через стол. Не отвечая, Клара начала подниматься.

Она поняла, что хотел сказать этим Крей: он был готов избить или даже пристрелить ее, как ту крольчиху, которую так безжалостно убили стрелки. Это было написано у него на лице. Клара не боялась, но знала, что Сержу присуща жестокость, которая то и дело проскальзывала в его картинах. Зачем ему понадобилось сегодня показывать гостям этот фрагмент?

– В Америке стреляют в людей, как в кроликов, не так ли, месье? – продолжал мэр, который, очевидно, счел этот сеанс оскорблением в свой адрес, и расплылся в довольной улыбке. Но момент был уже упущен, замечание прозвучало не так хлестко, как он рассчитывал.

– Это аллегория брака. Кролики – мужья, – объяснил гостям Крей. – Все женщины – меткие стрелки.

Кролика убили по-настоящему, думала Клара, пристрелили во время съемок.

Кто-то задал Крею вопрос, который Тим не расслышал. Повысив голос, Серж отозвался:

– Нет. Теперь, конечно, мы не стреляем в животных. Это недопустимо, показ такого фильма запретят. Нам пришлось бы подыскивать какое-нибудь парализующее вещество краткого действия, от которого кролики дергались бы и засыпали, но оставались живыми. А вот заставить птиц падать на землю было бы труднее, – с улыбкой добавил он.

Да, он все знает, поняла Клара, но не испугалась – наоборот, в ее душе пробудилась нелепая надежда на то, что теперь скрытность и осторожность ни к чему, что она сможет встречаться с Антуаном, когда захочет.

Столовая вдруг показалась Тиму декорацией не для ужина в честь его свадьбы, а для другой драмы. Может быть, воображение, взбудораженное близкой свадьбой, сыграло с ним злую шутку, ошибочно приписав Крею мстительность? Тим помнил фильм Ренуара целиком. Верный слуга, муж горничной, застает жену хозяина с любовником в поместье, произносит что-то вроде: «Мне следовало бы прикончить вас обоих», – и в конце концов убивает любовника.

Да, «прикончить вас обоих» – так и сказал персонаж фильма.

Тим поискал взглядом Клару и Анну-Софи. Не требовалось богатого воображения, чтобы сообразить, что происходит или вскоре произойдет здесь. Крей догадался, что случилось между его женой и Антуаном де Персаном. Поскольку Тим давно заподозрил неладное, он без труда пришел к тому же выводу. Видимо, Персан тоже хорошо помнил фильм «Правила игры». Тим заметил, как пристально и задумчиво Персан смотрит на дробовик, который Крей снова извлек из-под стола. Это вызвало у гостей неловкость – впрочем, все решили, что Крей собирается наглядно проиллюстрировать какой-то из своих доводов. К тому же все считали, что дробовик не заряжен.

– Это театральная аксиома, – сказал Крей. – Кажется, Чехов говорил, что если в первом акте пьесы присутствует ружье, то в третьем оно должно выстрелить.

Эти слова прозвучали многозначительно и жутковато. Но все-таки Тим удержался от дальнейших выводов. После кровавых сцен люди часто говорят: «Я не мог поверить, что это произойдет», – или: «Я думал, что он на такое не решится». Взвешивание возможностей и вероятностей – каверзная задача. Есть ли человеку что терять или приобретать? Велика ли его ненависть? Тим никак не мог решить, что задумал Крей.

К счастью, Серж не из таких, думала Клара, вспоминая об убийствах сестер в Саудовской Аравии, о сицилийских вендеттах, избиении женщин, застреленных любовниках. И все-таки у нее закружилась голова. Грозит ли опасность Антуану? Конечно, нет – ведь они цивилизованные люди, они во Франции, уже двадцатый век. И кроме того, Серж не знает имени ее любовника, даже если подозревает в измене.

Серж не считает женщин чьей-то собственностью. Или все-таки считает? Ему чужды архаичные представления о том, что унижает мужское достоинство. А может, не чужды? Она не понимала, откуда Крей все узнал, но догадалась, что ему все известно.

Головы оленей, рога – старинные символы, упоминание о которых неизменно выводит мужчин из себя. Почему?

– Вот этот дробовик – действенный символ сегодняшнего вечера. Уверен, это далеко не первый дробовик, появившийся на свадьбе. – Крей усмехнулся и заглянул в дуло. По толпе гостей пробежал испуганный ропот, но до паники дело еще не дошло, все только усмехались и шикали.

Он часто говорил, что мужчина вправе защищать свою собственность, думала Клара. Судя по вырезкам из газет, он всегда вставал на сторону тех, кто защищал свою собственность. Как плохо она знает Сержа! Он не станет стрелять в нее сейчас, потому что рядом сидит Ларс, но все равно отомстит, это ясно как день. Он даже не попытается вызволить ее из тюрьмы. При мысли о тюрьме будущее стало туманным и неясным. Это все равно что смерть, и ей предстоит пережить такое.

Эти мысли вертелись у нее в голове, чередуясь с угрызениями совести. Клара растерялась. Сеньора Альварес подошла к ней и попыталась увести Ларса прочь. Клара ободряюще улыбнулась ребенку, жестом велела ему покинуть комнату, поцеловала и что-то сказала на языке жестов, не сводя глаз с Крея. Пока Ларс был рядом, он не смел стрелять в нее, но теперь у него развязаны руки.

– По определению свадьба является первым актом, – спокойно рассуждал Серж, вгоняя две гильзы в стволы дробовика и с отчетливым щелчком закрывая его. – Но для некоторых из присутствующих сегодняшний вечер – третий акт совсем другой драмы.

– Осторожнее, месье! – воскликнул мэр, вскакивая и пятясь.

Крей вскинул дробовик, поверх голов гостей прицелился в прекрасную позолоченную люстру, висящую под потолком, и выстрелил. Оказалось, что люстра сделана из папье-маше – дробинки выбили из нее клочки материала, упавшие вниз. Крей хмыкнул.

Ножки стульев заскребли по полу, гости недовольно запротестовали, кто-то засмеялся. Некоторые поднялись и отошли от стола, но остальные с интересом продолжали наблюдать за Креем, не зная, что это – скетч или шутка.