Чтение онлайн

— Но он тебе понадобится, — возразила она.

— Мне его выдадут, — ответил он. — Я полагаю, это что-то военное. Давай, бери, Цветочек.

Айрис сглотнула, принимая его плащ. Она просунула в него руки и затянула пояс из поношенной ткани на талии. Он был слишком велик для нее, но это успокаивало. Она чувствовала себя как в доспехах.

— Знаешь, он пахнет лавкой часовщика, — со вздохом проворчала она.

Форест рассмеялся.

— А чем, собственно, пахнет лавка часовщика?

— Пыльными, наполовину заведенными часами, дорогим маслом и крошечными металлическими инструментами, которыми чинят все сломанные детали.

Но это было правдой лишь отчасти. Пальто хранило в себе остатки запаха закусочной "Ревел", где они с Форестом ужинали по крайней мере два раза в неделю, пока их мать обслуживала столики. От него пахло прибрежным парком, мхом, влажными камнями, долгими прогулками и сандаловым лосьоном после бритья, потому что, как бы ему ни хотелось, он не мог отрастить бороду.

— Тогда оно должно составить хорошую компанию, — сказал он, перекидывая свой ранец через плечо. — А шкаф теперь в твоем распоряжении.

Айрис понимала, что он пытается разрядить обстановку, но при мысли о маленьком шкафе, который они делили в своей квартире, у нее лишь заболел живот. Как будто она действительно могла хранить его одежду в другом месте, пока его не было.

— Уверена, что мне понадобятся запасные вешалки, ведь, как ты прекрасно знаешь, я слежу за всеми модными тенденциями, — язвительно заметила Айрис, надеясь, что Форест не услышит грусти в ее голосе.

Он лишь улыбнулся.

Значит, так тому и быть. На платформе почти не было солдат. Поезд с шипением пробирался сквозь мрак. В горле Айрис встал комок; она прикусила внутреннюю сторону щеки, когда Форест обнял ее. Она закрыла глаза, ощущая на щеке царапины от его льняного мундира, и слова, которые она хотела произнести, замерли у нее во рту, как вода. Как ты можешь любить эту богиню больше, чем меня? Как ты можешь вот так бросить меня?

Их мать уже высказывала подобные мысли, злясь и обижаясь на Фореста за то, что он поступил на службу. Астер Винноу отказалась прийти в депо, чтобы проводить его, и Айрис представляла, что она дома и плачет, когда отрицание проходит.

Поезд начал двигаться, ползти по рельсам.

Форест выскользнул из объятий Айрис.

— Напиши мне, — прошептала она.

— Обещаю.

Он сделал несколько шагов назад, не сводя с нее взгляда. В его глазах не было страха. Только мрачная, лихорадочная решимость. А затем Форест повернулся и поспешил к поезду.

Айрис смотрела ему вслед, пока он не скрылся в ближайшем вагоне. Она подняла руку и помахала, несмотря на то, что слезы затуманили ее зрение, и стояла на платформе еще долго после того, как поезд скрылся в тумане. Дождевая вода просачивалась в туфли. Над головой мерцали фонари, жужжа, как осы. Толпа рассеялась, и Айрис почувствовала пустоту в душе, когда начала идти домой одна.

Руки замерзли, и она сунула их в карманы пальто. В этот момент она почувствовала, как хрустит бумага. Нахмурившись, она решила, что это фантик от конфеты, о котором Форест забыл, пока она не вытащила его, чтобы рассмотреть при тусклом свете.

Это был небольшой листок бумаги, сложенный криво, с прожилками напечатанных слов. Айрис не могла удержаться от улыбки, хотя сердце ее болело. Она прочитала:

«На всякий случай, если ты не знала… Ты самая лучшая сестра из всех, что у меня были. Я так горжусь тобой.

И я вернусь домой раньше, чем ты заметишь, Цветочек.»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ПИСЬМА ИЗ ШКАФА

ЗАКЛЯТЫЕ ВРАГИ

ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Айрис мчалась под дождем на сломанном каблуке и в рваном плаще. Надежда бешено билась в ее груди, даря скорость и удачу, когда она пересекала трамвайные пути в центре города. Она ждала этого дня уже несколько недель и знала, что готова. Даже промокшая, хромая и голодная.

Первое чувство тревоги возникло, когда она переступила порог вестибюля. Это было старое здание, построенное еще до того, как боги были повержены. Несколько мертвых богов были нарисованы на потолке, и, несмотря на трещины и слабый свет низко висящих люстр, Айрис всегда смотрела на них. Боги и богини танцевали среди облаков, одетые в длинные позолоченные одежды, в их волосах сверкали звезды, их взгляды устремлены на землю. Иногда ей казалось, что эти нарисованные глаза смотрят на нее, и по телу Айрис пробегала дрожь. Она сняла изуродованную правую туфлю и нетвердой походкой поспешила к лифту: мысли о богах быстро улетучивались, когда она думала о нем. Возможно, дождь замедлил и Романа, и у нее еще был шанс.

Она подождала целую минуту. Поняв, что, должно быть, этот проклятый лифт застрял, она решила подняться на пятый этаж по лестнице. Вся дрожа и потея, Айрис, наконец, протиснулась в тяжелые двери «Газеты Оута», встреченная желтым светом ламп, запахом крепкого чая и утренней суетой, связанной с подготовкой газеты.

Она опаздывала на четыре минуты.

Айрис стояла среди шума и смотрела на стол Романа.

Он был пуст, и она была этому рада, пока не взглянула на доску с заданиями и не увидела, что он стоит и ждет ее появления. Как только их взгляды встретились, он лениво улыбнулся и потянулся к доске, выдергивая листок бумаги из под булавки. Последнее задание.

Айрис не шелохнулась, даже когда Роман Китт обошел кабинки, чтобы поприветствовать ее. Высокий и стройный, с каменными скулами, он помахал бумагой в воздухе совсем рядом с ней. Бумагой, которую она так хотела получить.

— Опять опоздала, Винноу, — поприветствовал он ее. — Второй раз за неделю.

— Я не знала, что ты ведешь счет, Китт.

Его ухмылка ослабла, когда он опустил взгляд на ее руки, держащие сломанную туфлю.

— Похоже, на этот раз у тебя возникли небольшие проблемы.